Впереди этого состава не было локомотива. Возле вагонов не стояли услужливые проводники. Бригады осмотрщиков не стучали по буксам длинными молоточками. Не суетились пассажиры. Не кричали «Па-а-бере-гись!» толкающие по платформам тележки носильщики. Никто никуда не ехал, и никто никуда не опаздывал.
Ничего этого не было.
Потому что этот железнодорожный состав стоял в тупике. Там, где рельсы уже никуда не шли. Где первый вагон упирался в наклонную бетонную надолбу.
Все было тихо и безлюдно.
Жарило июльское солнце. О чем-то щебетали птицы в недалеких лесопосадках. Стрекотали кузнечики. Медленно жухла трава.
Вагоны стояли в тупике уже шесть с половиной часов.
Все было тихо и безлюдно, хотя в нескольких сотнях метров от вагонов в оврагах, балочках и кустах притаились десятки людей. В защитной униформе.
— Ну что? — спросил облаченный в милицейскую форму и синий бронежилет подполковник. — Где они?
— Хрен знает. Там пять вагонов. И они могут быть в каждом…
— Что значит «хрен знает»? Чей хрен знает?
— Садовый… знает, — зло огрызнулся майор.
— А что наблюдатели?
— Что наблюдатели? Смотрят наблюдатели…
— И что видят?
— Все то же самое. Большой, садовый…
Подполковник раздраженно сплюнул под ноги.
— Меня же начальство с кишками съест! Вместе с содержимым. Шесть с половиной часов! Ну должны же они как-то проявить себя. Ну там в окне мелькнуть, или железкой звякнуть, или в сортир сходить… Ну ходят же они в сортир?
— Наверное, ходят.
— Ну, значит, воду в унитазах сливают… И значит, можно ту воду увидеть. Следят твои «зыркачи» за сливами в туалетах?
— Следят. Что я, первый раз замужем?
— Ну и что?
— Ничего! Ни единой капли.
— Как так?
— Ну вот так. Может, они не сливают. Или прямо в купе гадят. Им же все равно. Им же никуда в тех купе не ехать…
— Тоже верно…
Чуть поодаль, в неглубоком кювете, лежали на спинах два человека. Рядовые, поднятые по общей тревоге следователи. И тупо жевали казенную, выданную сухпаем копченую колбасу.
— Надоело… — сказал один.
— Колбасу жрать?
— Лежать надоело. У меня дел — во! — и чиркнул обкусанной колбасой поперек горла.
— У всех дел — во!
— И, главное, за каким мы здесь? Все равно на захват спецназ пойдет.
— Это точно — спецназ. Это их работа.
— А наша?
— Наша — крестец студить. Лично мой крестец уже полный… не жилец.
— Крестец — это да. Без здорового крестца в нашем деле много не наработаешь…
Следаки дожевали колбасу и упали затылками на закинутые за голову руки.
В лица им светило яркое июльское солнце, руки щекотали близкие травинки. Было жарко, сытно и лениво.
— Смотри, еще начальство подъехало.
— Уже четвертое за час. Четыре генерала на один квадратный километр — это, я тебе скажу, немало. Это даже для управления немало…
Очередной генерал вышел из черной «Волги». К нему подскочил подполковник в бронежилете.
— Товарищ генерал. Разрешите доложить…
— Да ладно, и так все вижу. Сидят?
— Сидят.
— Не высовываются?
— Никак нет. Не высовываются.
К новому генералу подошли три предыдущих. Поздоровались за руки. И снова разошлись по машинам. Генералы предпочитали наблюдать за операцией через стекла персональных автомобилей. В которых работали кондиционеры.
— Ну все, надо что-то делать! — сказал подполковник своему заместителю.
— Надо…
— Покричи им, что ли. Чтобы сдавались.
— Так кричали уже.
— Еще покричи. Может, они проснулись.
Майор отошел к машине с установленными на крыше громкоговорителями. Взял в руки микрофон.
— Работает?
— Так точно. Работает.
— Внимание, — сказал майор, и его тысячекратно усиленный голос загремел над округой. — Повторяю свое предложение. Предлагаю сдаться по-доброму. Все подходы перекрыты. Деваться вам некуда. Отпустите заложников, выбросьте оружие и выходите с высоко поднятыми руками. В противном случае мы будем вынуждены применить оружие на поражение.
Повторяю. Отпустите заложников, выбросьте оружие и выходите с высоко поднятыми руками…
— Чего они орут? — поморщился один из залегших в засаде следователей.
— Положено — вот и орут. У них в инструкции написано, что следует попытаться все решить миром.
— А чего они так часто орут?
— Делать нечего. У тебя колбасы не осталось?
— Зачем колбаcа? Ты же говорил, что объелся.
— А мне тоже делать нечего… Из ближайших кустов выполз человек в маскхалате и каске.
— Вы что это? — удивился он, увидев отдыхающих следователей.
— Что «это»?
— Вы это зачем здесь? — напрягая желваки, по-другому спросил незнакомец.
— Осуществлять блокаду подходов к объекту. И при необходимости оказывать поддержку наступающим подразделениям.
— А объект где? Где объект?!
— Там, — показали за спины следователи.
— А что же вы смотрите в противоположную сторону?
— Обед у нас, товарищ. Простите, не разберу вашего звания. Вот, колбасу доели, — показал хвостик колбасы с веревкой один из следователей.
— Какой обед? Мать вашу! Идет боевая операция. А вы тут курорт устроили. К противнику ж… развернулись…
