* Ухитрился сместить с должности начальника режима, который хотел превратить зону в сучью, воров ущемлял. А я влез ему в доверие (со одобрения авторитетов) и подставил, вызвав московскую комиссию.
* Отсидел три карцера, но не покорился.
* Написал несколько тюремных песен.
* Заболел в БУРе туберкулезом. (БУР — барак усиленного режима. В зоне строгого режима!)
* Последние месяцы подменял больного смотрящего…
Утро было веселым с примесью печали. Я уже как-то свыкся с Вязьмой, где у меня появились товарищи. Из ментов, но верные. В этом времени не говорят «менты», а говорят «мусора». (Аббревиатура МУС расшифровывалась, как Московский Уголовный сыск. Его агентов называли просто МУСор. Никакого пренебрежительного подтекста такое название не носило).
Но поезд, купе в спальном вагоне, Москва на горизонте — это весело. И мысль о сибаритстве московских варягов (ехать четыре часа всего) растаяла, когда вошел в купе. Во-первых оно было роскошное. Я помнил где-то детским воспоминанием, как ехали в чем-то подобном с родителями в санаторий, но никак не ожидал, что вместо привычного купе, из которого просто убраны верхние полки и матрас помягче, увидеть совершенно буржуйский уют с креслом, и стенами, обитыми плюшем. В стене купе была вторая дверь и я вспомнил, что там таится умывальник на два купе: когда заходишь, то автоматически стопорится дверь соседнего купе. Да уж, в советское время красиво жить не запрещалось. А я в своем мире застал поголовную утилизацию удобств в унисекс и жесткое классовое разделение.
— Ну, спать никто не будет, втроем поместимся, — весело сказал майор. — Чур, я на кресле. А ты, капитан, смотайся к проводнику за коньяком, надо командировочные добить.
— Закуски там не забудь, икорочки бери несколько банок, — добавил подпол, протягивая мне червонец.
Но занять кресло Майоров не успел, его заняла моя Джуля, сразу свернувшись калачиком и накрыв нос хвостом. Мол, сплю и ничего знать не желаю. Я её не кормил в дорогу, но хорошенько выгулял, ехать недолго, потерпит.
— Ну и нахалка! — сказал Замятин, что ж — потеснимся.
— «Лежать, место!», — сказал я, чтоб собака не побежала за мной, и пошел к проводнику.
К моему удивлению хватило и на пятизвездочный, и на четыре стеклянные баночки черной икры. Две забрал майор, сказав:
— Вы оба холостые, а у меня семья.
А подполковник пояснил мне:
— Ты на погоны не смотри, Майоров в нашей команде старший. И у него супруга очень любит икру.
— А ничего, если от нас будет пахнуть? — спросил я осторожно.
— Нам сегодня в министерство не нужно, нас завтра ждут. А сегодня мы просто тебя в гостиницу устроим. Денег, небось, у тебя мало, а Москва — город дорогой, вот и устроим все по линии МВД.
