Я аккуратно подкралась к двери с телефоном в руках. Если что, буду звонить всем сразу – в полицию, Олесе, Роме. Подойдя на цыпочках, я тихонько посмотрела в дверной глазок.
В глазке явно был виден мужчина, и не какой-то там неизвестный, а конкретный – Рома.
Я открыла дверь, демон сразу влетел внутрь, захлопывая её ногой и яростно смотря на меня. Ну, что еще я успела натворить за последние три часа?!
– Как?! Как можно было умудриться из миллиона машин в городе выбрать ту, с хозяином которой я не смогу договориться?! – Рома зло уставился на меня, – ты больная, – обреченно прислонился к стене мужчина. – И ты попала, вот теперь я тебе это заявляю на полном серьезе.
Я толком еще ничего не поняла, но осознала, что дело плохо. В прошлый свой визит Рома оставался спокоен, и вот Рома, который был три часа назад, вселял больше уверенности, чем тот, что сейчас стоит у меня в прихожей.
Я прислонилась к противоположной стене, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Рома подошел ко мне вплотную, нависнув надо мной.
– Я теперь не знаю, как помочь тебе, – тихо сказал он. – Скорее всего, твой единственный выход – отдать деньги.
Я сглотнула, по телу пошла нервная дрожь от переживаний и от близости мужчины.
– Кто он? – севшим голосом спросила я.
– Пошли, – Рома махнул в сторону гостиной, а до меня дошло, что я так до сих пор и стою в коротенькой ночнушке, которая больше открывает, чем прикрывает тело.
– Я только оденусь, – стыдливо прикрылась рукой, двигаясь в сторону спальни.
Рома кивнул и скрылся в комнате.
Руки дрожали, пока я пыталась завязать пояс халата. Чувство глобальной катастрофы накрывало лавиной. Я прикрыла глаза, чтобы попытаться успокоиться. Восемьсот тысяч, с учетом отсутствия гонорара Ромы. Если продать машину, мне останется еще примерно полмиллиона. А больше и продать нечего. Накопления – еще около ста тысяч. Друзья, знакомые – ну, может, еще сто-двести тысяч наберется. Все равно не хватит.
Наверняка у Макса есть такая сумма, но я не могу брать в долг так много. К тому же это деньги не Олеси, а Макс не ее муж, а парень. Будет нечестно по отношению к ней заставлять просить такую сумму.
Да и если честно, перспектива просто так отдать кучу денег не радовала. Даже если бы у меня были эти деньги, с чего я их должна возвращать? Да, накосячила, если у тебя есть ко мне претензии – обратись в суд, который вынесет справедливое решение. А запугать, избить и забрать ту сумму, которую захотелось – это ни разу не справедливое решение.
Я вспомнила, что пока тут осуществляю сделки с совестью, в гостиной сидит тот, кто может мне разложить по полкам мою ситуацию.
Я зашла в комнату. Рома сидел на диване, откинувшись на спинку. «Выглядит усталым», – отметила я, разглядывая его.
Я села в кресло, ожидая, когда он заговорит. Не буду торопить, не уверена, что вообще хочу слышать то, что он скажет, но от правды не убежишь.
– Ты перешла дорогу серьезным людям, – не поднимая головы, тихим голосом сказал мужчина. – И не просто серьезным, а еще и женоненавистнику. Я его знаю не то, чтобы лично, но много чего о нем слышал.
Рома оторвался от спинки дивана и посмотрел на меня. Я поежилась от его взгляда, кутаясь в халат и поджимая ноги под себя.
– В девяностые он был крупным авторитетом, сейчас ведет легальный бизнес, но от этого не стал образцовым гражданином. У него множество людей в управлении, полиции и других сферах. А теперь самое главное, он живет с понятием, что женщина не человек. Две его жены были зашуганные и слова поперек не могли сказать. После развода оставались ни с чем, но хотя бы живы. Четыре года назад он начал появляться с девушкой, моделью, которая решила, что любого хищника можно укротить. И изменять можно любому. В общем, уже три года как она объявлена пропавшей без вести.
Я закрыла рот руками, сдерживая рвущийся крик.
– Я вначале думал, что ты нахамила какому-нибудь плюгавому держателю мясокомбината, который решил таким образом повысить свою самооценку. С таким я бы договорился. Но с этим нет. И не потому, что опасаюсь, хотя, несмотря на то, что у меня немало связей, я бы поостерегся с ним тягаться. А потому, что не договорюсь.
Рома замолчал, а я не знала, что сказать. Это должно было когда-нибудь случиться, я должна была когда-то влипнуть по-крупному.
– Что будет, если через неделю я не отдам деньги? – спросила я, стараясь не выдавать панику в голосе.
Мужчина на несколько секунд задумался.
– Вместо меня придет кто-то другой, и тебя либо убьют, либо заставят, скажем, переписать квартиру. Такие, как он не прощают и не забывают обид. Ты нанесла ему оскорбление, и ты женщина. Двойной коктейль ненависти.
Я замолчала. А что, собственно, тут можно сказать?
– Я могу дать тебе эту сумму, – неожиданно сказал Рома.
Я даже перестала хандрить и посмотрела на него.
– Нет, – наконец выдохнула я. – Я не хочу быть должна тебе столько.
– Лучше ему? – задал вполне резонный вопрос мужчина.
– Почему ты мне помогаешь? – спросила я, наконец, Рому. – Какая здесь твоя выгода?
