Крио полностью

С этими словами они снова, друг за другом, с иконами в руках, торжественно удалились на виллу «Черный лебедь». Там вдруг стало как-то теплее, а от иконы трех Виленских Великомучеников – как-то светлее, но, может, им только показалось. Однако на душе у них явно было светло, покойно, что у них теперь есть заступники, красные Иоанн, Антоний и Евстафий, а по-простому – Иван, Антон и Стахей.

– Хочешь, я открою тебе старинный рецепт преодоления смерти? – говорила Стеша. – Вспомнить всё. Это позволяет памяти проходить сквозь миры по траекториям, похожим на посмертное блуждание души сквозь перегородки любой плотности, будь то слой пепла или водяная стена, прочный занавес неописуемого или огненная стихия. Скажем, такие происшествия, как папа с мамой вздумали спалить образа, найденные в сундуке у Рябушинского, да ничего у них не вышло: тут чувствуется живая реальность, которая тает в воздухе, рассеивается, утрачивает смысл. И мое мучительное бдение, – говорила она, – когда я честно вспоминаю всех, до кого только в силах дотянуться, возможно, дает ушедшим что-то вроде отсрочки перед окончательным погружением во тьму.

Время и Память – вот две вещи, которые Стеша силилась раскусить, годами роясь в архивах, одни названия которых и адреса по сей день приводят меня в смятение:

(Так и вижу мать мою, блуждающую в этих лабиринтах Минотавра, как говорила о себе Стеша, слегка перефразируя поэта Надсона:

Ой, мама, мама моя …ЦГАОР СССР. Коллекция нелегальных изданий инв. № 8333 (листовки и т. д.). И шифры, шифры, по которым она отыскивала золотоносные жилы дерзновенных речей Стожарова на многочисленных съездах, пленумах и партконференциях.

Однажды и я решилась позвонить в ЦГАОР, ныне именуемый ГАРФ: так, мол, и так – пишу исторический роман, разыскиваю материалы про моего деда, Бориса Таранду (биография Макара, благодаря Стеше, а также письмам и дневникам Стожарова, известна до минуты), чем Б.Ф. Таранда занимался конкретно с двадцать шестого по тридцать четвертый год, хочу понять – служил ли он в Англии, Европе и в Штатах бесхитростным работником торгпредства, или его задача простиралась дальше, и он выполнял какую-то деликатную миссию?

Каково же было мое удивление, когда в ответ я услышала:

– Зачем это вам? Просто выдумайте чего-нибудь, и ладно…

Так что Стешины изыскания, добытые из недр истпартов и партархивов, ее бесконечные заявки и скрупулезные ответы, утрамбованные в гигантские картонные папки, кажутся девятым подвигом Геракла, повергающим меня в благоговейный трепет. Особенно когда вытаскиваешь, не глядя, наугад, какую-нибудь страницу и читаешь:

«Закон чудесного подвластен любому человеку, который понял, что сущность творения – это свет».

А между тем цель, которой задалась Стеша, могла ей оказаться не по плечу, поэтому время от времени она пускалась в сомнительные авантюры, пытаясь призвать на помощь Вселенную.

– Вселенная-то вихрится, – говорила моя неусыпная мать, ночами внимавшая тонким вибрациям звезд и планет. – Проснусь и слышу, как ее крылья трепещут возле меня. Она, конечно, старается это делать бесшумно, но, если держать ухо востро…