Криппен полностью

— Право же, — сказал инспектор Дью, которого затошнило при одной мысли об этом. — Мне кажется, у всех вас просто разыгралось воображение.

Страстно желая пообщаться с инспектором, чтобы и на них тоже лег отсвет его романтического ореола, некоторые докладывали о мелких правонарушениях на борту «Лорентика»: исчезали ожерелья, с шезлонгов воровали пальто, из бумажников пропадали деньги.

— К сожалению, это не в моей компетенции, — говорил Дью всякий раз, когда кто-нибудь сообщал ему о подобном происшествии. — Вам нужно обратиться к капитану Тейлору.

— Но вы же из Скотланд-Ярда, — возражали ему. — Вы наверняка можете что-нибудь сделать.

— Я преследую подозреваемого, — твердо заявлял он. — И на борту этого судна не обладаю какой-либо иной юрисдикцией. Боюсь, ничем не могу вам помочь.

Это никого не удовлетворяло, но он стоял на своем. Впрочем, когда инспектор зашел поздно вечером 25-го числа к капитану Тейлору, тот его немного порадовал.

— Мы успеваем, — подтвердил капитан, изучив карты. — По моим расчетам, мы обгоним «Монтроз» вечером 27-го числа. Телеграфировать заранее капитану Кендаллу и сообщить ему, что вы подниметесь на борт?

Дью задумался.

— А как я это сделаю? — спросил он.

— Спустим шлюпку, и один из матросов переправит вас к ним. Потом подниметесь на другой корабль.

Дью над этим поразмыслил и покачал головой.

— Так не пойдет, — сказал он. — Главное — их обогнать. Зачем же мне торчать целых три дня на корабле, пока он будет подплывать к Канаде, чтобы затем пересесть обратно? Мне кажется, лучше всего, чтобы доктор Криппен оставался в неведении о происходящем до самого последнего момента.

— Так что же прикажете нам делать?

— Дождемся того дня, когда они подойдут к порту. Тем же утром, перед самым их прибытием, я попрошу капитана Кендалла сделать полную остановку, но не сходить на берег. Потом я арестую преступника, пришвартуемся, и третьего августа я сяду на пароход, отправляющийся обратно в Англию.

Тейлор кивнул.

— Я сообщу им по телеграфу, — сказал он. — Если это разрешено.

— Конечно, конечно. Но повторите, чтобы никому ничего не рассказывали до самого последнего момента. Вероятно, доктор Криппен способен на все, и я не хочу, чтобы он растворился в воздухе или взял кого-нибудь в заложники, прежде чем я смогу его арестовать. Мне меньше всего хотелось бы иметь на руках еще один труп.

Тейлор кивнул и включил телеграфный аппарат.

По вечерам на «Монтрозе» с палубы третьего класса доносилась бодрая музыка, а в ресторане первого утонченно играли скрипки. Чаще всего Этель спускалась на палубу третьего, чтобы посмотреть, как развлекается простонародье: безусловно, это было гораздо веселее, чем слушать, как обычно, заунывные мотивы. В то же время Виктория Дрейк только сейчас узнала, что и в этой части корабля живут люди. Она, естественно, слышала о бедняках. И была уверена, что все это очень неприятно, но к ней-то никакого отношения не имело, правда?

Было одиннадцать часов, и мистер Робинсон удалился в свою каюту почитать книгу для общего развития. Миссис Дрейк отправилась спать, заявив, что у нее разболелась голова, после того как Матье Заилль в очередной раз закружил ее в танце, и она почувствовала, как в животе перевернулся съеденный ужин. Матье сделал это умышленно, чтобы избавиться от нее на весь остаток вечера. Ее уход означал, что он может спокойно поговорить с Мартой Хейз и никто не будет наблюдать за каждым их шагом, чтобы в конце объявить во всеуслышание об их помолвке.

Устав играть роль Эдмунда, пару дней назад Этель нашла тихое местечко, где полюбила сидеть одна и смотреть на звезды. Она сидела там и сегодня вечером, по-прежнему одетая в мужской костюм, вытянув ноги, прислонившись спиной к спасательной шлюпке и наслаждаясь шумом волн, бившихся о борт корабля. Она подумала о Хоули Криппене, а не о Джоне Робинсоне, и, слегка усмехнувшись, покачала головой, когда взглянула на одежду, которую вынуждена была носить во имя любви. Ее всегда поражало, как с этим хорошим человеком могла столь жестоко и презрительно обращаться женщина, и мизинца его не стоившая, не говоря уже о том, чтобы называться его женой. Этель ломала голову над тем, какой же хитростью Коре удалось женить на себе Хоули. «Но теперь-то ее, слава богу, нет», — с улыбкой подумала Этель.

Виктория Дрейк решила, что сегодня вечером сломит наконец сопротивление Эдмунда — или погибнет. Они все ближе подплывали к Канаде, Виктория практически вешалась на шею мужчине, а он отвергал ее при каждой удобной возможности — разве это можно пережить? Раньше в ее жизни такого не случалось, и будь она проклята, если допустит это сейчас. Если спустить с рук одному, то за ним потянутся другие. А что, если Эдмунд кому-нибудь расскажет? Ее репутация будет подорвана. Возможно, она больше никогда не возьмет верх.