– Да. Некоторые потенциальные, ну, скажем, участники проекта доводят до нашего сведения, что владеют золотом.
– Я не совсем понимаю, что в данном случае означает слово «владеть».
– Я тоже, – сознается Ави. – И ломаю себе голову.
Вот, значит, почему он хмурился в аэропорту.
– Я думал, они просто хотят его продать, – говорит Рэнди.
– Зачем?
– Чтобы обналичить. Купить недвижимость. Или пять тысяч пар обуви. Или что еще.
Ави разочарованно морщится:
– Ой, Рэнди, по отношению к Маркосам это все полная фигня. Золото, которое тебе показали, – мелочь на карманные расходы по сравнению с тем, что добыл Маркос. Люди, отправившие тебя в джунгли, – шестерки его шестерок.
– Ладно. Считай, что пролучил сигнал SOS, – говорит Рэнди. – Мы с тобой вроде бы обмениваемся словами, но я понимаю все меньше и меньше.
Ави открывает рот, чтобы ответить, однако тут срабатывает сигнализация автомобиля тотемистов. Не зная, как умилостивить машину, они толпятся вокруг и улыбаются. Ави и Рэнди прибавляют шаг и проходят мимо.
Ави резко тормозит и расправляет плечи, как будто его одернули:
– Кстати, о непонимании… Тебе надо связаться с этой девушкой, Ами Шафто.
– Она что, тебе звонила?
– В ходе двадцатиминутного телефонного разговора они с Киа слились в полном экстазе, – говорит Ави.
– Охотно верю.
– Они не просто познакомились. Такое впечатление, что они знали друг друга в прошлой жизни и теперь вновь обрели после долгой разлуки.
– Ага. И что?
– Теперь Киа считает своим священным долгом выступать объединенным фронтом с Америкой Шафто.
– Все сходится, – кивает Рэнди.
– В качестве эмоционального адвоката и защитника Ами Киа довела до моего сведения, что мы, корпорация «Эпифит», должны отнестись к Ами со всем вниманием и заботой.
– И чего Ами хочет?
– Вот это я и спросил, – говорит Ави, – и тут же пожалел о своем вопросе. То, что мы… что ты должен Ами, настолько очевидно, что сама просьба высказать это словами… просто…
– Груба. Нечутка.
– Жестока. Топорна.
– Совершенно прозрачная детская попытка…
– Уйти от ответственности за содеянную подлость.
– Полагаю, Киа закатила глаза. Губы ее скривились.
– Она набрала в грудь воздуха, как будто хотела вправить мне мозги, но потом передумала.
– Не потому, что ты ее начальник. А потому, что ты все равно не поймешь.
– Просто это одна из тех несправедливостей, с которыми вынуждена мириться каждая взрослая женщина…
– Знающая суровую жизнь. Ага, – говорит Рэнди. – Ладно, скажи Киа, что ответчику передали претензии ее клиентки…
– Тебе их передали?
– Хорошо. Мне очень основательно намекнули, что у ее клиентки
– И мы можем рассчитывать на временную приостановку боевых действий на то время, пока ты готовишь ответ?
– Да.
– Спасибо, Рэнди.
«Рендж Ровер» Ави припаркован в самом дальнем конце последнего этажа парковки. Примерно двадцать пять пустых парковочных мест создают вокруг него буферную зону безопасности. Когда Рэнди и Ави примерно на середине оборонительного рубежа, фары начинают мигать, и слышно, как набирает мощность система сигнализации.
– «Рендж Ровер» засек нас доплеровским радиолокатором, – торопливо объясняет Ави.
«Рендж Ровер» вещает голосом Гудвина великого и ужасного, возвышенным по уровню децибел до гласа из неопалимой купины:
– Вас заметил Цербер! Пожалуйста, измените курс!
– Не могу поверить, что ты купил такую штуку, – говорит Рэнди.
– Вы нарушили оборонительный рубеж Цербера! Отойдите назад! Отойдите назад! – продолжает «Рендж Ровер». – Вооруженная опергруппа приведена в боевую готовность!
– Это единственная криптографически надежная система звуковой сигнализации, – говорит Ави, как будто этим все сказано.
Он вынимает брелок для ключей, размером, формой и числом кнопок похожий на пульт к телевизору, вводит длинную цепочку цифр и обрывает голос на середине фразы о том, что их записывают на цифровую видеокамеру, работающую в близинфракрасном диапазоне.
– Обычно он так себя не ведет, – говорит Ави. – Я поставил его на максимальную бдительность.
– Чего ты боишься? Что кто-то угонит твою машину и страховая компания купит тебе новую?
– Да пусть бы крали. Хуже, если в автомобиль подложат бомбу или, еще хуже, поставят «жучка» и будут слушать все мои разговоры.
Ави везет Рэнди вдоль Разлома Сан-Андреас к себе домой, где Рэнди перед отлетом за границу оставляет машину. Жена Ави, Дебора, у гинеколога на плановом осмотре по беременности, дети либо в школе, либо гуляют с тандемом двужильных еврейских нянь. Чтобы работать няней у Ави, нужно иметь душу советского десантника-афганца в теле цветущей восемнадцатилетней девушки. Дом полностью отдан детям. Столовая превращена в казарму для нянь с грубо сколоченными деревянными нарами, гостиная заставлена кроватками и пеленальными столами, а в каждом квадратном сантиметре дешевого ворсистого ковра застряли двадцать-тридцать блесток, извлечь которые (если бы кому-нибудь пришло такое желание) можно только по одной, путем индивидуальной микрохирургической операции.
