– Верно, – сказал Архитектор. – Твоя семья выражает тебе поддержку, но при этом крайне разочарована и удивлена твоими действиями. На это время твой отец полностью доверил мне твое благополучие.
Мне это не понравилось. Я сомневался, что они легко отдали бы меня магистру строителей, – у строителей обычно крепки семейные узы. И моя семья привыкла на мне проверять, насколько они крепки…
– Он утверждает, что не знал о твоем пребывании на Эрде-Тайрине. Ты был отправлен на Эдом. Ты ему сообщил о том, куда собираешься?
Все хуже и хуже. Малейшая ошибка, неосторожное утверждение с моей стороны, и вся моя семья может оказаться в опасности, это несомненно.
– Я не хочу говорить тебе вещи, которые могут оказаться ошибочными. У меня мысли до сих пор путаются, а моя память после мутации тоже под подозрением. Я бы и хотел помочь, Архитектор…
– И поможешь, придет время. А теперь отдохни еще немного. У нас тут еще остается работа, а когда она будет закончена, мы придем к тебе. Так, и где эти люди?
Он поднял руку, и моя броня закрылась. Поле подавления вернулось, на этот раз его значение было столь высоко, что я стал автоматически вырубаться. И прежде чем я впал в беспамятство, у меня опять случилось короткое путешествие в домен.
Возможно, я догадался, кто или что отправило эти послания, только воспоминание я не мог идентифицировать. Но о том, что оно не принадлежало Дидакту, я знал точно.
Не исключено, его отправителем был даже не Предтеча.
И вдруг хлынул самый яркий свет, какой я когда-либо видел.
Я снова не спал, смотрел с прозрачной платформы – может быть, с флагманского корабля магистра строителей – на руины города. Свет исходил от чудовищного шара плазмы, который поднимался на горизонте, выстреливая побочные лучи типовой интерференции волн материи, что было побочным эффектом преобразования массы как в электромагнитное излучение, так и в вакуумную энергию. Щиты потемнели, но перед этим я снова почувствовал дрожь и на время потерял зрение.
Моей броне придется немало потрудиться, чтобы восстановить ущерб, нанесенный излучением.
Во время этой темной паузы воспоминание Дидакта показало мне, как бы мог выглядеть сан’шайуумский город до разрушения: округлые, ветвящиеся органические башни и широкие извилистые дороги, тысячи улиц, построенные кругами, как рябь, разбегающаяся по поверхности пруда.
Сан’шайуумы, как и предполагалось, использовали все средства, имеющиеся в их распоряжении, чтобы вернуться к комфортному существованию: между двумя планетами и несколькими небольшими лунами было налажено кое-какое сообщение, позволяющее путешествовать и торговать. В другие времена и при других обстоятельствах это было бы началом полного исторического восстановления.
Когда зрение вернулось ко мне, наступил, казалось, новый рассвет.
Наш корабль спустился на широкую открытую долину в окружении других кораблей и дымовых перьев, охраняемый контингентом мрачного вида строителей в боевой нательной броне.
Служба безопасности строителей. Мне это все еще казалось странным.
Рядом со мной появились три ограничительных пузыря, висевших на буксирных струнах искателей. В одном находился Райзер – в броне, с откинутой назад головой и закрытыми глазами. В другом пузыре находился Чакас; к нему, судя по мимике, возвращалось сознание.
В третьем пребывал Дидакт, в полном сознании, окруженный проекторами боли: обнаженный, лишенный чести и достоинства, он изо всех сил старался не показывать своих страданий. Он посмотрел на меня, и я увидел вопрос в его глазах, вопрос, на который пока не мог ответить. Ему увеличили болевую нагрузку; он дернул головой, отвернулся от меня и теперь снова смотрел на магистра строителей.
– Ты доставил нам немало хлопот, прометеец, а теперь погубил свою жену и эту несчастную мелюзгу.
Наверное, это был тот самый момент, когда я почувствовал, что зрелость надвигается на меня со страшной скоростью. Архитектор, знал он это или нет, обрел в моем лице злейшего врага.
– Ты прибыл сюда, чтобы встретиться с сан’шайуумами? – спросил Архитектор. – Что ж, давай устроим эту встречу. Библиотекарь недавно спасла нескольких, и это, похоже, послужило той искрой, которая разожгла пожар восстания, которое все еще успешно подавляется. К сожалению, она вне пределов моей досягаемости. Но ты – вполне в пределах. И эти тоже.
