Появились новые смотрители. Собравшись в противоположном конце коридора, они крутились друг вокруг друга, как шары в невидимой руке волшебника. Потом внутри моей нательной брони раздался новый гулкий голос, по которому нельзя было определить ни пол, ни характер говорившего.
– Я исчерпал домен, но все же полной информации у меня нет. Мне требуется услуга. Ты можешь ее оказать?
– Я даже не знаю, что ты такое, – сказал я.
– Мне нужна услуга.
Я ощутил чуть ли не физическое давление и был вынужден противиться засасыванию моих мыслей, моего разума в эту схематичную зеленую форму. Мне уже доводилось наблюдать голод такого рода, но столь подавляющий, столь требовательный – никогда. Это был голод анциллы к знанию. Необыкновенно мощная анцилла, без всякого видимого хозяина.
– Ты здесь, в столице? – спросил я.
– Я защищаю всех. Мне нужна услуга.
– При чем тут я? Послужить тебе может метархия…
– Я Соревнователь. Я стою выше метархии. Создатели встроили в меня возможность скрытого контроля за всеми системами столицы, если возникнет чрезвычайная ситуация. И вот она возникла.
Мудрость Дидакта, молчавшая до этого момента, неожиданно взялась контролировать ситуацию, завладела моей речью, моими мыслями, а меня отодвинула в сторону.
– Нищенствующий Уклон, – услышал я свой голос. – Пожиратель информации. Это имя я дал тебе, когда мы встречались в последний раз. Ты узнаешь это имя?
– Я узнаю это имя, – сказала схематичная зеленая анцилла.
Эта фигура переместилась с периферии моих мыслей на передний план и, казалось, прошла прямо через мой лоб, обрела очертания, словно проекция, прямо передо мной.
– Ты узнаешь того, кто дал тебе это имя?
Зеленое изображение мигнуло.
– Ты – не он. Никто другой не знает этого имени.
– Должен ли я обеспечить дальнейшее обслуживание?
В этот момент я понятия не имел, кто говорит и с какой целью.
– Мне требуется дополнительная информация. Домен недостаточен.
– Отпусти эту броню и приготовь ей путь. Ты знаешь, где находится Архитектор?
– Архитектор отдал мне последние приказы.
– Но твое избранное имя, настоящее имя, знаю я, и я руководил твоим созданием.
– Это верно.
– Тогда я твой клиент и хозяин. Освободи меня.
– У меня новый хозяин. Ты опасен для моего нового хозяина.
– Я знаю твое настоящее имя. Я могу отозвать твой ключ и закрыть тебя.
– Это уже невозможно. Я вне пределов метархии.
Дидакт внутри меня вдруг произнес ряд слов и цифр. Зеленая анцилла заколебалась, как пламя на ветру. На заднем плане моих мыслей появились символы, они порхали, как стая птиц, соединялись, сочетались, потом упорядочивались в колонки, по мере того как озвучивались речевые и цифровые символы секретного кода анциллы. Я в этот момент был просто пассажиром в моем собственном теле, снаружи меня контролировала похищенная броня, а изнутри – мудрость Дидакта.
Моя борьба внезапно закончилась. Зеленая анцилла исчезла. Броня открылась.
Я побежал со всей скоростью, какую позволяла броня, – воистину очень быстро. Перепрыгивал через приходивших в себя смотрителей и стражей, несся по площади вокруг полусферы амфитеатра – к широкому выступу, за кромку экваториального диска, где был перехвачен охранником, который крутанул меня и поместил в поле ограничения.
На ужасное мгновение мне показалось, что я снова в лапах магистра строителей, но тут я увидел лицо Славы Далекого Рассвета, увидел, что второй рукой она тащит в другом поле первого члена Совета, первого блюстителя суда, самого Великолепную Пыль.
Наше путешествие по площади закончилось неожиданным прыжком, Воин-Служитель перенесла нас через ослабленное буферное поле, где мы окутались искрящимся сиянием, и за гравитационный градиент, в пустое пространство, где ничто не могло остановить нашего падения на сто километров.
В процессе моего падения голубая анцилла снова обрела резкость и контроль.
– Извини, – сказала она. – Я больше не подсоединена к метархии или другим сетям. Не могу служить тебе в полную силу.
– Не бери в голову, – сказал я. – Найди что-нибудь, что меня поймает.
– Уже готово.
Я развернулся и врезался в поле, которое держало первого члена Совета. Наши поля слились, издав отчетливый пневматический хлопок. Кроме того, с нами в поле Слава сжалась, как будто ожидала неминуемого удара.
Слева от меня вынырнула спасательная капсула класса «фалько», поравнялась с нами в падении, распахнула входную дверь, из которой выдвинулись хватательные устройства и неловко затащили нас внутрь.
Интерьер салона видоизменился, чтобы вместить трех пассажиров и затормозить падение. И все-таки даже в броне меня затошнило, когда крохотный летательный аппарат развернулся и нырнул в режим тотальной эвакуации.
Через несколько минут мы были далеко от диска, от всего этого куста долек, от самой планеты. Вышли на вытянутую орбиту, чтобы посмотреть, что происходит на поверхности в тысяче километров от нас.
Вся система дисков столицы, казалось, медленно, мучительно перестраивается в исходную сферу.
