– Так, если это вспышка от наложенного Софи заклинания, то вот это, я думаю, должна быть она сама, – вычислила Гиневра, указывая на светящееся пятнышко в углу картинки. – Светлячки уловили отблеск накидки из змеиной кожи. Скажите, у нас есть возможность проследить дальнейший путь этого пятнышка?
Бабушка-гном вновь поиграла своими пальцами на брюшках мертвых светлячков, пытаясь кадр за кадром восстановить сцену и проследить путь пятнышка. Это ей удалось, и все увидели, что пятнышко забралось на дерево и оставалось там, возле верхушки, до самого конца поединка между Шерифом и Змеем. Затем Софи спустилась с дерева, отбросила в сторону свою накидку-невидимку, оттащила в кусты тело Шерифа, после чего села в подъехавшую карету с королевским гербом Камелота на дверце, в которой сидел какой-то парень. Узнать, кто это был, оказалось невозможно – лицо этого парня все время оставалось в тени.
Агата проследила за тем, как Софи подсвечивает своим розовым пальцем ступеньки, садясь в карету, как закрывает за собой дверцу, и вот уже самый последний кадр: карета уезжает прочь, оставляя за собой облако летящей из-под колес пыли.
Тедрос, казалось, готов был взорваться от негодования.
– Значит, Софи наблюдала за всем поединком, безопасно укрывшись в кроне дерева, потом слезла, поплакала, как дешевая актриса, над телом Шерифа, а поплакав, отволокла его в кусты и вернулась в замок к двум засевшим в нем монстрам. Ну, знаете, если я вернусь на трон…
Но только почему же Агата никак не может своим
Почему ее сердце по-прежнему остается не на стороне правды, а на стороне ее лучшей подруги?
Краешком глаза Агата увидела, что Гиневра покусывает свою нижнюю губу и выглядит такой же смущенной и неуверенной, как она сама.
– В чем дело? – сердито спросил Тедрос, тоже заметивший это.
– Когда Софи была в замке, она так
– Ну, свою преданность нам Софи демонстрировала, когда думала, что я настоящий король, – ответил Тедрос. – Но теперь, когда…
Он понял, что сболтнул лишнее, и резко замолчал.
– Что значит
Потрошитель ничего не сказал, но тоже насторожился.
Агата и Тедрос быстро переглянулись. До этого момента принц тщательно скрывал от всех то, что увидела в кровавом кристалле его принцесса.
Теперь Тедрос представил себе, как будет рассказывать своей матери о том, что он, возможно, не настоящий наследник, что ее мужа околдовали, чтобы сделать отцом сыновей какой-то совершенно посторонней женщины… что Экскалибур не ошибся, отвергнув его…
– Н-ничего, – принял решение Тедрос и повторил, обернувшись к своей матери: – Ровным счетом ничего не изменилось.
– Но почему ты сказал, что Софи не думает больше, что ты настоящий король, и…
Тедрос мялся, не знал, что ему ответить, а в голове Агаты тем временем вновь и вновь отдавались эхом недавние слова Гиневры.
Глаза Агаты вновь вернулись к застывшему на стене стоп-кадру.
– Ты чего-то недоговариваешь мне, Тедрос, – строго сказала Гиневра.
– Мама, клянусь…
– Не клянись, если это ложь.
Тедрос тяжело сглотнул и замолчал.
Его мать и Потрошитель тоже молчали, выжидающе смотрели на него.
– Э… – покрываясь потом, начал Тедрос. – Скажи, мама, имя Эвелин Садер тебе о чем-нибудь говорит?
– Эвелин Садер? – удивленно вскинула брови Гиневра.
– Да, сестра Августа Садера, – быстро уточнил Тедрос. – Она стала деканом, когда мы учились на втором курсе. Впрочем, вы с папой вряд ли могли ее знать, я думаю, просто хотел убедиться…
– Погодите, – прервала их Агата и спросила, указывая на облако пыли за каретой. – Можно увеличить этот фрагмент?
Старушка-гном пошевелила пальцами в груде мертвых светлячков, увеличивая изображение на стене.
– Хватит, – подняла руку Агата. – Вот оно.
В облаке пыли обнаружилось что-то необычное, постороннее.
Маленькое туманное пятнышко.
– Увеличьте еще, – приказала Агата.
Бабушка-гном начала колдовать над мертвыми светлячками, розовое пятнышко заполнило собой весь экран.
– Стоп, – сказала Агата.
Тедрос затаил дыхание, глядя на стену.
Потрошитель и Гиневра тоже молча смотрели на нее.
Агата провела кончиками пальцев по застывшей картинке, по расплывающимся розовым словам, которые Софи успела написать, когда делала вид, что подсвечивает себе ступеньки кареты.
