«Странно, – подумала Агата. – Что могло измениться в этой сцене?»
Пригибаясь так, чтобы ее никто не увидел в окне, она тихонько приблизилась к столу, за которым работал Сториан, заглянула в книгу.
Рисунок был прежним – Агата, преподаватели, ее друзья, студенты, спрятавшиеся в башне, пираты внизу рыщут по берегу. Но теперь Сториан добавлял к рисунку что-то еще…
Озарившую небо золотую вспышку.
А затем – появившиеся высоко над Бескрайними лесами первые буквы нового послания от Львиной Гривы.
«Еще удивительнее, – подумала Агата, переведя взгляд на окно, за которым не было видно никакого сообщения от пера Райена. – Почему Сториан рисует то, чего нет на самом деле?»
Агата смотрела на чистое, темное ночное небо, слушая, как поскрипывает у нее за спиной перо, вводя слова несуществующего послания. Бессмыслица какая-то. Бред полный. Сториан записывает только то, что на самом деле
И тут небо озарила яркая вспышка.
А вслед за ней – золотые буквы нового послания Львиной Гривы.
Все, как предсказал Сториан.
«Иногда сказка сама выбирает дорогу, по которой ей идти», – так, кажется, сказал гном?
Когда ослепительный золотой свет немного ослабел, Агата принялась читать то, что написало перо Райена, мысленно молясь о том, чтобы это послание вновь было написано рукой Софи и вновь содержало зашифрованное сообщение…
Она прочитала золотые строчки и застыла в шоке.
Перечитала послание еще раз.
– Агата! – окликнул ее кто-то, она даже не поняла, кто именно. – Агата, что это?
Она обернулась, увидела, что вся армия молча смотрит на нее.
Агата оскалила зубы и проревела, словно лев:
– Мы должны отправиться в Камелот.
Софи стояла на краю черного пруда, завернувшись в белую меховую накидку, с прикрытыми шалью волосами, и кормила подсолнуховыми семечками семейство уток.
Вода в пруду была мутной, темное небо отражалось в ней размытым, как в хрустальном шаре, а висевшая на небе Луна в последней четверти была красноватой и напоминала отрубленную голову.
На помосте возились две служанки, мыли доски мыльной водой. Грязная вода стекала на траву, скатывалась вниз по холму и стекала в пруд, возле которого стояла Софи.
А над ее головой на небе горело последнее послание от Львиной Гривы:
Софи закусила губу. Это было первое сообщение, которое Райен написал без ее помощи.
В глубине души она даже хотела бы, наверное, восхищаться Райеном, той безрассудной, бесшабашной смелостью, с которой он пускался на любую ложь и на любую авантюру. Его непомерным честолюбием. Его преданностью идеалам Зла.
Но не могла она восхищаться им, нет, не могла. Во всяком случае, пока
Ветер задувал в прорехи ее накидки, которую она спасла из разодранной скимом коробки от мадам ван Зарахин и с помощью своей магии починила ее, как смогла. Совсем недавно она была всего в одном шаге от того, чтобы улететь отсюда на стимфе вместе с Хортом. На один миг, когда Софи коснулась пальцами руки Хорта, она почувствовала вкус свободы, видела перед собой парня, который смотрел на нее влюбленными – несмотря ни на что! – глазами, который всем сердцем принимал ее такой, какая она есть, со всеми ее недостатками. И представилось Софи в тот миг, какой счастливой может оказаться ее
Но не стала сказка Софи счастливой.
