Кор продолжал затянувшийся визит вежливости на корабль землян. Среди членов экипажа рос ропот, подогреваемый Карсулом. Многие считали капитана мягкотелым, более того, личным другом Кирка.
Смахнув слезы, Кали взяла себя в руки. Ей нравились земляне, ей доставляла удовольствие общая работа. Но не слишком ли далеко заходит ее муж в отношениях с врагами Империи? В самом начале экспедиции Кор обмолвился, что после того, как будет решена загадка феномена искривления пространства-времени, клингонские крейсеры разделаются с «Энтерпрайзом». Однако события последних дней заставляли клингонку сомневаться в решительности мужа.
До замужества она была знакома с Кором два года, и за это время услышала от него немало лестных отзывов о капитане Кирке. Кор восхищался своим соперником и жалел о том, что органианцы помешали им скрестить шпаги.
В разговорах с мужем она старалась не вспоминать о тех позорных днях, когда корабли скромной планеты отразили атаку лучших боевых крейсеров и землян, и клингонов. После событий на Органии командование Имперского Флота сделало козлом отпущения капитана Кора, жестоко и несправедливо наказав его.
Он потерял тогда почти все, чего достиг долгой и усердной службой на Флоте.
Они встретились, когда разжалованный и униженный капитан носил лейтенантские нашивки и преподавал тактику в захолустной военной академии. За удивительно короткий срок ему удалось вернуть потерянное звание и все свои регалии. Но самое важное – ему удалось вернуть свой корабль и экипаж.
Кали разделила с возлюбленным и печали, и радости тех дней. Все больше погружаясь в омут пахнувших на нее чувств, она всем сердцем полюбила этого блестящего, умного, ироничного мужчину, не дрогнувшего и не сломившегося под грузом неудач. Вскоре стойкость, талант и целеустремленность Кора были вознаграждены – изменения в политическом руководстве позволили ему вернуться в прежнюю стихию, он вновь получил боевой корабль.
Только вновь став капитаном крейсера, Кор в один прекрасный вечер предложил Кали руку и сердце. Его предложение было немедленно принято. Казалось, ничто больше не омрачит их счастья…
Кали перевернула мокрую от слез подушку и попыталась отогнать страхи, преследующие ее последние месяцы. Но сомнения и тревоги упрямо сжимали сердце. Если на самом деле Кор предал Империю, то как она должна поступить? Долг офицера требовал сообщить о своих подозрениях командованию. Но речь идет о ее муже, которого она любит и с которым намерена прожить всю оставшуюся жизнь, как бы напыщенно это ни звучало. Что значит долг офицера по сравнению с чувством, переполнявшим ее сердце!
Ужаснувшись серьезностью нравственного выбора, который предстоит сделать, Кали вскочила с постели и стала быстро ходить по комнате. Она – клингонка. Империя взрастила ее, дала образование и возможность сделать карьеру, ожидая честного служения. С другой стороны, командование Флота несправедливо обошлось с ее мужем. Они не имели права третировать и унижать одного из лучших боевых капитанов. Никто на его месте не смог бы противостоять натиску обезумевших органианцев.
«И средства информации всегда врали нам, – неожиданно подумала Кали. – Нам внушали, что федералы – дикари и варвары, что цивилизации клингонов они могут противопоставить лишь первобытную жестокость и концлагеря».
– А это – не правда, – сказала она вслух.
За время, проведенное на Тайгете-Пять вместе с землянами, она не один раз убеждалась, что люди и клингоны, в сущности, имеют много общего. Более того, они более искренни и сентиментальны, если приглядеться повнимательнее.
Кали остановилась перед дверью и прислушалась. Из коридора не доносилось ни звука. Ее по-прежнему тревожили оскорбительные слова, брошенные Карсулом ей в лицо. Что, если он действительно одержит верх в схватке с ее мужем? По клингонским законам, женщина переходила победителю. С ужасом представив такую перспективу, Кали схватила с туалетного столика флакон с духами и со всей силы швырнула в дверь.
– Не бывать этому, – твердо сказала она, чувствуя, как тонкий аромат разливается по комнате. – Никогда я не покорюсь этому ублюдку!
Если Клинзай требует, чтобы его подданные следовали диким и несправедливым обычаям, то она нарушит этот закон. Она будет принадлежать только Кору, что бы с ним ни случилось.
– Как же мне понять тебя? – ласково спросил Мартэн, усаживаясь рядом со своим любимцем-тайгетянином на холодный песок.
Последние дни маэстро мучили непрекращающиеся головные боли, преследовавшие его повсюду. Боль давала знать о себе и сейчас, но он не хотел возвращаться в лагерь, чтобы ощущать на себе беспокойные взгляды Ухуры, Спока и других членов экспедиции. Ему чудился в глазах товарищей немой укор.
Еще несколько дней назад Мартэн не сомневался в близком успехе. Казалось, еще чуть-чуть, и ключ к разгадке будет найден. Но за одним поворотом возникал другой, потом еще и еще, пока он окончательно не запутался в лабиринтах причудливых мелодий. А в космосе бесчинствовал страшный феномен, он рос, как на дрожжах, угрожающе приближаясь к солнцу системы.
