И чтобы излечить меня от него, он отправил меня в один из отелей в Кенсингтоне с поручением, которое с успехом мог бы выполнить Хэттон.
— Я не могу доверить рассыльному драгоценности, — сказал он и тут же весьма нелогично добавил: — Деньги — это другое дело.
Глава XVI
Я должна была отнести одной из наших клиенток серьги, которые по ее просьбе оценивал для нее мистер Фосетт. В половине пятого я уже освободилась. Поскольку мистер Бэйнард разрешил мне не возвращаться, я решила сделать Нэду сюрприз и зайти к нему в контору.
Я как-то уже заходила к нему раз или два. Сейчас меня встретил Хайнет, худощавый щеголеватый молодой клерк со склоненной набок головой и манерами приказчика.
— Отсутствуют, — сказал он.
Помню, меня поразила именно эта лаконичность его ответа. Я посмотрела на него с удивлением. Прежде Хайнет держался со мной неизменно любезно — как подобает держаться клерку с будущей женой своего хозяина.
— Вы хотите сказать, что мистера Скелтона нет в конторе? Он скоро вернется?
— Не сегодня, насколько мне известно.
Я осмотрелась вокруг. Как всегда, в конторе было чисто. Но на этот раз чувствовалось какое-то запустение. На столах почти не было бумаг. Машинистка красила ногти и льстиво улыбнулась мне.
— Прекрасная погода, мисс Джексон. Так и хочется куда-нибудь на реку.
Я спросила Хайнета, где может быть Нэд. Он еще больше удивил меня, ибо его губы медленно расплылись в фальшивой, иронической и подчеркнуто многозначительной ухмылке.
— Не думайте, что я посвящен во все тайны. Не исключено, что они действительно изволили отправиться на пляж.
— Этого не может быть! — с негодованием воскликнула я.
— Или играют в теннис. Мячи, ракетки и прочее. Вот это жизнь! Она бы и меня устроила. Да и каждого из нас, не правда ли, Джесси! — сказал он, обращаясь к машинистке.
Я дрожала от гнева и стыда и не знала, что делать. По своей молодости и неопытности я все равно не смогла бы поставить на место этого нахала. Пусть лучше Нэд сам сделает это.
Я решила, что обязательно расскажу ему обо всем.
— Передайте, что я заходила, если он вернется, — сказала я Хайнету.
— То ли вернется, то ли нет… — промолвил Хайнет. — Хорошо, будет передано. Мое вам почтение. — И он открыл передо мною дверь.
Когда вечером я рассказала Нэду о моем неожиданном визите к нему в контору и возмутительном поведении его клерка, лицо Нэда стало жестким.
— Юный Хайнет уведомлен об увольнении, — отчеканивая слова, сказал он. — Я выгнал его. Это был его последний день в конторе. Этим и объясняется его наглость.
Я спросила, почему он уволил Хайнета.
— Ленив, как свинья, да еще имел наглость требовать, чтобы ему повысили жалованье. — Он немного помолчал, а затем сказал: — Послушай, Крис, мне не нравится, что ты ни с того, ни с сего заходишь ко мне в контору.
Его слова больно задели меня. Почему я не могу приходить к нему в контору, спросила я. В голове вдруг мелькнула дикая мысль — машинистка Джесси его любовница, и он боится, что я об этом узнаю.
— Потому что место жены — дома, девочка, а контора — это мужское дело. И еще потому, что я не разрешаю тебе. Думаю, этого достаточно.
Вспыхнула ссора. Я чуть не плакала от обиды. Но Нэд вдруг очень ловко обратил все в шутку, и я не заметила, как уже смеялась над ним, над Хайнетом, над собой. Он крепко прижимал меня к себе и говорил, касаясь губами моих волос:
— Приходи, когда хочешь, глупышка. Только что ты нашла там интересного? К тому же большую часть дня меня там не бывает — я показываю дома клиентам. Приходи, когда вздумаешь. Я просто пошутил.
Но он хорошо знал, как знала это и я, что теперь я никогда не зайду к нему в контору без приглашения. Мне указали мое место. Нэд добился своего. Однако нервы мои были так напряжены, что лучше всего было убедить себя, что победа осталась за мной.
Глава XVII
Прошло два дня. Мы с Нэдом гуляли в Ричмонд-Грине. Было десять часов вечера, и с семи часов мы, не переставая, ссорились, я даже плакала. Примирение было столь же бурным, как и сама ссора. Теперь Нэд шел рядом, обняв меня за плечи, с каким-то помолодевшим и умиротворенным лицом. Ссоры удивительно успокаивающе действовали на него, будто с его плеч падала тяжесть, походка его становилась легкой, словно он едва касался ногами земли. Меня же ссоры приводили в смятение, каждый мускул и каждый нерв во мне напрягался и дрожал, сердце отчаянно колотилось, я чувствовала себя больной.