Амнезия – страшная вещь, но может случится так, что прошлое гораздо страшнее беспамятства. Артём приходит в себя в больнице без памяти, но вскоре обрывками вспоминает свою девушку – Кристину. По мере того, как он пытается разобраться в том, куда она пропала – он понимает, что сам достаточно серьёзно в этом замешан не без участия брата. Но это только верхушка айсберга: участие в секте и вербовка за немалые деньги, хищение денежных средств, криминальные схемы… Но как это связано с исчезновением Кристины? И кто она, друг или враг? Содержит нецензурную брань.
ПРОЛОГ
1
Всё началось, когда я просто открыл глаза.
Пытаюсь пошевелить пальцами руки – кажется, что они безумно тяжёлые, словно в них налили свинец, но мне удаётся сжать руку в кулак, а потом её приподнять. По телу проносится дрожь, после которой в венах вместо крови образовывается что-то тяжёлое, и оторвать голову от подушки у меня не выходит. Приподнятая рука также падает обратно на белую простыню. Замечаю катетер, который торчит из неё чуть ниже локтя. Трубка от катетера тянется вверх, блестит на солнечном свете, который заливает всю палату, в которой я лежу один. Он отражается от этой трубки, от волосинок на руку, от белого одеяла, которое скрывает от меня моё тело. А ещё этот свет не даёт мне открыть глаза, резью сжимая веки обратно.
Осматриваюсь, прикрыв глаза свободной от катетера рукой – белёсая палата, с идеально белыми стенами, которые постепенно приобретают более реальные цвета по мере того, как глаза привыкают к свету. Вот, на одной стене я вижу трещину. Краска отошла от штукатурки. Чуть выше и правее этой трещина часы. Белый циферблат в чёрном корпусе. Длинная стрелка показывает на шесть, короткая застряла где-то между единицей и двойкой. Половина второго дня.
Наблюдение за секундной стрелкой прервал скрип двери: вошла медсестра. Молодая, шатенка в слишком белом халате. Настолько белом, что она почти сливается с тем моим миром, который ограничивается моим полем зрения. Она смотрит на меня, застыв, словно время застыло вместе с ней. Кажется, работает она не так давно. Чтобы вырвать её из ступора я начинаю разговор первым, прежде, чем она подберёт слова сама:
– Доброе утро. Я не помню, как здесь оказался. Что со мной произошло?
– Пациент, вам нельзя сейчас подниматься! Лежите! Вы три недели пробыли без сознания в тяжёлом состоянии! Я сейчас позову главврача, и он вам всё объяснит. Хорошо?
– Да, спасибо…
Как только дверь закрылась, я заметил, что не помню ничего. Совершенно ничего. Словно я родился и должен только начинать свои открытия. Беда была в том, что открытия были совершенны, нужно бы
ло только их вспомнить. Я ощущал себя иностранцем, который, въехал в страну, но понятия не имеет, как здесь себя принято вести, что можно и что нельзя. Я был словно на минном поле, в котором есть всем известные тропы, но неизвестные мне.
