Бадди не ответил. Он прижался к рулю, попеременно поглядывая то на дорогу, то в боковое зеркальце, в котором все вырастали и вырастали те огни.
— Впереди крутой поворот, — хрипло проговорил Бобби. И через несколько секунд закричал:
— Бадди, поворот! Поворот!
Бадди перевел рычаг скоростей на вторую передачу, и «камаро» взревел в знак протеста. Выстрелы газа прогремели под ним, как пулеметный огонь. Бадди резко крутанул руль, и перед машины рванулся вправо. Задние колеса заскользили к краю дороги. В самый последний момент автомобиль выровнялся и с нажатым до отказа акселератором помчался вперед, вписавшись в изгиб трассы.
— Ради Иисуса, Бадди! Сбавь обороты! — завопил Ричи.
Бадди повис на руле, глядя в зеркало налитыми кровью глазами. Бутылка из-под «Драйвера» перекатывалась под его ногами.
— Ну! Ну же, сука, убийца! Посмотрим, как ты сделаешь это, не перевернувшись!
Мгновением позже фары снова появились — ближе, чем прежде. Бадди почувствовал, как у него задрожали колени. Страх — настоящий страх — охватил его.
Бобби видел, как задняя машина вписалась в поворот, и повернулся к ним бледный и растерянный.
— Ее даже не занесло, — проговорил он. — Но это невозможно! Это…
— Бадди, кто это? — спросил Ричи.
Он хотел дотронуться до локтя Бадди, но его рука была отброшена с такой силой, что костяшки пальцев ударились о стекло окна.
— Не трогай меня, — прошипел Бадди. Перед ним была опасная заметенная снегом дорога. «Камаро» летел по ней со скоростью девяносто миль в час, дрожа крышей и антенной на правом крыле. — Не трогай меня. Не сейчас.
— Это… — Ричи осекся и не смог продолжить. Бадди бросил на него взгляд, и к горлу Ричи подступил ужас — липкий, как горячая смола.
— Да, — сказал Бадди. — Я думаю, да. Вокруг не было ни одного дома: они уже мчались по территории парка. По бокам не было ничего, кроме занесенного снегом обрыва и деревьев.
— Он хочет столкнуть нас! — с заднего сиденья пропищал Бобби. У него был высокий, почти старушечий голос. Под ногами у него в полупустой коробке позвякивали оставшиеся бутылки «Драйвера». — Бадди, он хочет столкнуть нас!
Автомобиль был уже в пяти футах от заднего бампера «камаро». При свете его фар можно было бы читать газету. Он приближался. В следующее мгновение произошел удар. «Камаро» покачнулся, но устоял на дороге, а машину за ним немного отбросило назад; Бадди понял, что они висели на волоске от гибели — от заноса, после которого должны были перевернуться или врезаться в дерево на полном ходу.
Капля пота, горячая и едкая, как слеза, скатилась из его глаз. Он жал на газ.
Стрелка спидометра перевалила за отметку 100.
— О Господи, — бормотал Бобби, — о Господи, пожалуйста, не делай так, чтобы меня убили, о дорогой Господи, о Господи, дерьмо, дерьмо…
«Его не было с нами, когда мы расколошматили машину Прыщавой Рожи, — подумал Бадди. — Он не знает, что сейчас происходит. Несчастный ублюдок». Он не жалел Бобби и понимал, что этот безмозглый новичок был единственным, кого можно было пожалеть. Справа от него сидел Ричи Трелани, бледный и пожиравший глазами его лицо. Ричи знал, за что с ним хотят свести счеты. Хорошо знал.
Автомобиль медленно приближался к ним, его фары сияли в боковом зеркальце.
— Он не может играть с нами! — мысленно завопил Бадди. — Он не может!
Но автомобиль на самом деле играл с ними, и Бадди ощущал весь обессиливающий ужас этой игры. Его мысли метались, как крысы, запертые в клетке и ищущие выход, которого не было. Бадди проехал мимо той узкой дорожки слева, где можно было объехать ворота парка. Он упускал время.
Последовал еще один мягкий толчок, и снова «камаро» ненадолго повело юзом — теперь уже на скорости сто десять миль в час. «Ты пропал, парень», — промелькнула у Бадди фатальная мысль. Он бросил руль и обеими руками вцепился в пристежной ремень. Впервые в жизни он защелкнул его в замке.
В ту же секунду Бобби Стэнтон завопил в экстазе страха и отчаяния:
— Бадди, ворота! Иисус, это вор-р-о-о-о… «Камаро» наскочил на крутой холм. Перед самым входом в парк дорога раздваивалась. Под небольшим склоном между двумя ее рукавами стоял небольшой домик — летом в нем сидела леди, взимавшая по доллару с каждой машины, въезжающей в ворота.
Этот домик выскочил из темноты, охваченный лучами четырех автомобильных фар. «Камаро» неудержимо заносило в его сторону.
— Твою мать! — взвыл Бадди. — Провались ты, Прыщавая Рожа, со своей дьявольской тачкой! — Он тщетно крутил руль, пытаясь выправить машину.
Ричи Трелани закрыл лицо ладонями, лихорадочно повторяя свою последнюю мысль на Земле:
«Берегись разбитого стекла, берегись разбитого стекла, берегись разбитого стекла».
«Камаро» развернуло задом наперед, и его передние фары на мгновение осветили автомобиль, летевший прямо на него. Бадди снова взвыл, потому что это была машина Прыщавой Рожи, решетку между ее фарами нельзя было спутать ни с какой другой — казалось, что она была шириной в милю, вот только никого не было за рулем. Машина была совершенно пустой.
