Школьница Кристина подрабатывала няней. Мужчина, представившийся Виктором Сидневым, попросил ее присмотреть за детьми. Он явно житель городка: знал имя, телефон, адрес, прозвища соседей. Девочка согласилась, и больше ее никто не видел живой.Между тем в городе начинают пропадать блондинки, внешне похожие на Кристину. А их родным приходят письма от Водяного — он утверждает, что девушки стали русалками.
— Мне сказали, что вы лучшая няня в нашем городе, — весело прозвучал в трубке приятный мужской голос. — Я решил, что только вам могу доверить на вечер своих сорванцов.
15-летняя блондиночка Кристина Кукина зарделась и включила громкую связь.
— А кто вы, откуда меня знаете?
— Я живу неподалеку, а про вас слухом земля полнится. Говорят, к любым детям подход найдете. Посидите с моими малышами завтра вечером, могу я на вас рассчитывать?
Мать Кристины вырвала мобильный из рук дочери:
— Вы где живете?
— Правобережная, дом 13. Это частный сектор, — мужской голос говорил все так же приветливо, не реагируя на явную агрессию в голосе. — Меня зовут Виктор Иванович, мне нужна на вечер няня для моих погодков, они еще дошколята. Вы не волнуйтесь, я местный, вашу Аннушку-Огневушку прекрасно знаю.
Татьяна выдохнула с облегчением. Аннушка годами терроризировала подъезд, устраивая поджоги в лифте, и вошла в местный фольклор, но ее популярность явно не достигла всероссийских размеров. Значит, позвонивший и правда был из местных.
— Да пусть Кристина в школе поспрашивает, — не унимался звонивший. — Виктора Сиднева многие знают. Я же с вашего района, 2-ю школу закончил.
Татьяна молча вернула трубку дочери, та что-то промяукала в трубку.
— Кристина, так сможете завтра посидеть у меня с семи вечера и… ну, часов до 10-ти, к примеру? Может, чуть позже?
Девочка вопросительно посмотрела на мать. Та протянула было руку за трубкой, но тут в комнату с ревом вбежала Верочка, младшая Кристинына сестренка:
— Мааааа… я не понимаю задачку! Мне неуд завтра поставят!
Татьяна обняла младшую, и сердито бросила в сторону трубки:
— А как девочка ночью домой доберется?
— Так я за ней сам на машине заеду, и вечером домой отвезу! — раздалось оттуда. — Не волнуйтесь, заплачу хорошо, три тысячи за час, я ж понимаю, детский труд ценить надо!
Татьяна лишь криво усмехнулась и ушла на кухню, делать с младшей дочерью домашнее задание. Ей не на кого было переложить воспитание детей — отец Кристины и Веры давно сгинул где-то на просторах страны, и у матери, днем работающей на заводском конвейере, а по вечерам намывающей чужие подъезды, не хватало денег даже на красивую одежду для подрастающих дочерей. Поэтому целыми днями девочки были предоставлены сами себе, поэтому же мать и не возражала против подработки старшей, деньги за посиделки с чужими детьми были далеко не лишними. Правда, до сих пор Кристина сидела по вечерам только с детьми хороших знакомых семьи, и возвращалась домой строго к 21.00, на другое время мать не соглашалась. Но у людей кризис, многие перешли на удаленку, и все меньше просьб посидеть с детьми. А деньги-то нужны не меньше, чем год назад.
Сделав дочкину математику, Татьяна уныло прибирала крошечную кухоньку с убитой почти в хлам мебелью и думала о том, что ее дочерям не на кого рассчитывать в жизни. Хотя, Кристина растет красивой — яркая блондинка, прелестное округлое личико с еще по-детски припухлыми щечками, фигуристая, свеженькая. Авось, сможет подцепить богатого мужичка, а там, глядишь, все и наладится. Отчасти из-за этих мыслей она и поощряла подработку дочки. В семьях, которые могут себе позволить оплатить няню на несколько часов, пока взрослые развлекаются в кино или театрах, явно водятся деньги, и неплохие. Там и надо кавалеров ловить.
От этих мыслей ее отвлекло негромкое пение из комнаты дочерей. Она встрепенулась, поглядела на настенные часы и пошла в детскую. Уже почти полночь, девочкам завтра в школу, но они все не спали. Младшая лихорадочно писала что-то в тетрадке, а старшая уже легла в постель, но наводила марафет и что-то напевала. Татьяна подошла к кровати, посмотрела на оживленной личико дочери и лишь сказала:
— Только ты завтра обязательно поспрашивай в школе, знает ли кто этого Сиднева. Если не знает, никуда не поедешь, ясно?
— Я спрошу, мамочка, — покладисто согласилась Кристина, закручивая красивые белокурые локоны на большие бигуди. — Не волнуйся, я уже взрослая. Все понимаю.
Мама грустно окинула взглядом ладную фигурку дочери с бюстом, с трудом помещающимся в тесной прошлогодней пижамке. Да, девочка растет… но как жаль, что ей приходится так рано взрослеть. Ей бы в куклы еще поиграть, а не возиться за деньги с чужими детьми. Но увы… никогда у них не было денег на красивых кукол… Ну что же, когда-нибудь и на их улице опрокинется грузовик с игрушками. Надо в это только верить.
Я лениво потянулась в постели, не понимая, почему солнце бьет в глаза. Понемногу сон отступал, и я с тоской взглянула на окно с настежь распахнутыми занавесками. Октябрьское солнце, обычно такое скупое на ласки, этим утром настойчиво лезло в комнату. Плотно запахнутые шторки прекратили бы этот беспредел, но Олесе они категорически не нравились. С самого утра она тут же освобождала окно от ткани, мешающей ей наслаждаться новым днем. А то, что я предпочла бы в выходные подольше поспать, она считала глупым капризом.
