В издание включены материалы дискуссии относительно исторического значения тех форм европейской и российской власти и культуры, которые получили название тоталитарных. Несколько представителей старшего и младшего поколений отечественных философов выдвигают и обосновывают во многом противоположные оценки важных событий и фигур истории XX века, состояния российского общества сегодня. «Сторону защиты» положительных сторон и достижений прошлых форм власти и культуры представляет известный российский философ, профессор философского факультета Санкт-Петербургского университета Б.В. Марков; «сторону обвинения» преступлений тоталитаризма – профессор С.П. Щавелев (Курск). Их выводы и аргументы комментируют и дополняют кандидаты философских наук, доценты Курского государственного медицинского университета Д.П. Кузнецов, А.Ю. Бубнов; кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института всеобщей истории РАН А. С. Щавелев (Москва).Приложения представляют редкие архивные, документальные (в том числе недавно рассекреченные) материалы обсуждаемой исторической эпохи.Для всех, кто интересуется современными проблемами философии, науки и политики, в первую очередь учащихся и преподавателей высшей школы.
Давайте после драки Помашем кулаками,
Не только пиво-раки Мы ели и лакали.
Нет, назначались сроки, Готовились бои,
Готовились в пророки Товарищи мои.
Второй по алфавиту имён и академической иерархии из основных авторов этой книжки «предисловствует» потому, что он-то и затеял дискуссию. Борис Васильевич Марков и не подозревал о том, что один из его провинциальных коллег, бывший ученик по философскому факультету Санкт-Петербургского университета, Сергей Щавелёв возьмёт, да и пошлёт на одну из очередных конференций тезисы, где в качестве ответчика за попытки реанимации тоталитарного прошлого будет выдвинут почему-то именно он, профессор Марков. Зато Борис Васильевич тут же согласился продолжить дискуссию и привлечь к ней нескольких молодых коллег. Все мотивы этого нашего, как сейчас говорят, проекта, изложены в открывающих эту публикацию текстах.
Остаётся представить их авторов.
В комментариях и собственных рассуждениях наших младших коллег много важных мыслей, с частью которых я готов согласиться, другую их часть должен обдумывать, а третья вызывает у меня решительное несогласие, как и многие утверждения моего основного оппонента. Но от дальнейших комментариев в тексте я воздерживаюсь, чтобы не превращать книгу в подобие «живого журнала». Пусть над нашим спором подумают читатели, особенно молодые. Им-то будет интересно и полезно, в этом я не сомневаюсь, оглянуться на прошлое своей страны и своего народа.
Как и мой незабвенный учитель Александр Александрович Формозов (1928–2009)[1], написавший книгу «Русские археологи в период тоталитаризма»[2], и другие авторитетные историки русской науки[3], я считаю этот последний термин очень точным и незаменимым для характеристики того, что случилось с Россией и остальной Европой во второй четверти XX века.
Я не люблю слово «тотаталитаризм», потому что раньше оно было введено в оборот Х. Арендт [4] для отождествления фашизма и коммунизма, а сегодня вообще стало журналистским ругательством и окончательно утратило верифицируемое значение. Собственно, как магия слова, так и попытка её нейтрализовать, и заставили меня втянуться в дискуссию. Другая причина в том, что я не мог не ответить Сергею Павловичу Щавелёву, к которому я всегда относился с большим уважением. И уж если он осудил мои последние высказывания, то как же их воспринимают другие? В общем, приходится отвечать…
«… Расспросите меня о Сталине —
Я его современником был».
