– Вижу, – сказал Андренио, – что земля уже не круглая, потому что все идет вкривь и вкось; что почва стала ненадежна, из-под ног уходит; что для большинства грязь – рай, а личностей меньшинство; что в мире все дым и все ветром уносит; вижу ту воду, что утекла, и вино, что по усам текло; вижу, что солнце уже не князь земли и луна не княжна, у планет нет планиды, и Полярная звезда не ведет; свет глаза колет, и заря, когда смеется, плачет; ягодки идут вперед цветочков, и шипами обросли лилеи; право стало криво, а кривда всегда права; стены слышат, когда за ухом чешешь; третье едят на первое; целей много, а средств нет: золото потеряло вес, перо обрело; чем больше достоинств, тем меньшего достигнешь; худые с жиру бесятся, низкие сидят высоко; кто нечист на руку, тому все с рук сходит; господа прислуживают, служанки приказывают; чем стоять грудью, выгодней опереться на плечо, а уж кто маху дал, от того отмахнутся; на заслуги глядят косо, а почести покупают богатые; стыд глаза не ест, а будешь добр, осмеют; сорвешь маску – к барьеру, наврешь короб – под венец; умники неумны, златоустов не слушают; время расходится по пустякам, день – по недобрым часам; часы бьют по карману, из красных деньков набегают черные года; сводня с ума сводит и до сумы доводит; все драгоценности в Париже, все щеголи уехали во Францию.
– Замолчи! – молвил Угадчик. – Не зря назвали чертом, кто мелет дни и ночи ртом.
– Куда хуже глупец и упрямец. Говорю вам, все идет шиворот-навыворот, все перевернулось вверх дном; добрых не ценят, доблестным нет ходу, бесчестные в чести; скоты изображают людей, а люди опустились ниже скотов; имущему уваженье, неимущему униженье; мудрец не тот, у кого ума палата, а у кого палаты; девицы плачут, старухи скачут; львы блеют, олени добычу рвут; петухи никого не будят, а куры кукарекают; у кого земли много, тем мир тесен, а у дворян ни кола ни двора; кто носит очки, никак не попадет в очко; от веретена воротят нос; ныне родятся не дети, воспитываются не отроки; никчемных холят как сокровище, непутевые идут в гору; вижу злополучных еще до рождения и тех, кому повезло после смерти: кто говорит без смысла, говорит двусмысленно, и исполняется «сейчас» да не в добрый час.
Андренио продолжал бы свои бредни, не поднеси ему Угадчик сильное лекарство. – в кубок с вином бросил не угря (как велит поверье невежественного народа), но мудрую змею, что Андренио вернуло вмиг его личность, вызвав отвращение к этому яду для суждения, отраве для разума. После чего Угадчик повел обоих из вертепа пороков, из бо\ота чудищ в обитель чудес. Был он из той редкой породы людей, которых иногда встречаешь на жизненном пути, обладал удивительным даром; кого ни встретит, угадывает всю его прошлую жизнь и ожидающий конец Диву давались странники, как он метко пророчит. Встретили они человека с лицом мерзким, и Угадчик сказал:
– От этого не жди добрых дел.
И не ошибся. Про кривого сказал, что тот любое дело сглазит, и тоже оказалось верно. Про горбатого – что у него дурные наклонности; про хромого – что делает ложные шаги; про левшу – что у него неправые ухватки; увидел плешивого, разглядел, что гольтепа; шепелявого – что злоречив. На каждого природой меченного Угадчик пальцем указывал, предупреждая странников, чтобы остерегались. Вот встретили они знатного растеряху, который терял поспешно то, что приобреталось постепенно, и Угадчик немедля сказал:
– Нет, богатство не он наживал – кто сам не заработал, тот не бережет.
Но это еще пустяки. Угадывал он вещи более удивительные и скрытые, словно воочию видел; так, встретив карету, от которой хозяин был без ума, а хозяйка без памяти, сказал:
– Видите эту карету? Двух-трех лет не пройдет, как станет телегой.
Что и случилось.
Глядя, как строили нарядную и пышную тюрьму, где даже цепи были позолочены, тюрьму, больше похожую на дворец, Угадчик сказал:
– Кому придет в голову, что тюрьма станет лазаретом! [559]
Слова его сбылись – поселились в этом здании недужные, обездоленные бедняки.
О вельможе, у которого было много друзей-приятелей, он сказал, что тот, видимо, ловко вертится, и действительно, псе его хвалили как искусного танцора. Напротив, о другом, у которого недружелюбие написано было на лице, сказал:
– Этот ни с одним замыслом не справится, ни одно дело не сладит.
И еще удивительней: подошел к нему человек и спросил, сколько лет проживет. Угадчик, поглядев ему в лицо, ответил, что сто лет, а станет еще надоедать таким вздором, то скажет, что двести. Другому такому же глупцу посулил, что тот самого Мафусаила побьет на этого рода публичных торгах. Но поразительней всего – на кого ни взглянет, тотчас угадает, какой он нации. О выдумщике сказал:
– Этот, дело ясное, итальянец.
