– – Ежели ты прав, – сказал Андренио, – тогда их антиподы – малыши, а по-другому, сморчки, ибо из них редко кто не морочит, людьми притворяются, потому что не люди, а этакое марионеточное племя; чтоб людьми казаться, без устали суетятся, ни себе, ни другим покоя не дают, будто на ртути замешаны, кривляются как дергунчики, вспыльчивы как порох, жгучи как перец. Один, глядишь, вверх тянется, потому что душа в футлярчике не умещается; другой пыжится, тщится прослыть личностью, да так и остается личинкой; от малости через край переполняются – в трубе низкой и узкой всегда полно дыму. Неужто они-то полные буквы?
– Ни в коем случае, верь мне.
– – Что ж они такое?
– Приложения к буквам: точка над «i», кратка над «й». Потому-то с ними надо быть сугубо почтительным, у каждого из них своя точка, свой пунктик. Не следует ни верить, ни доверять этим гордунам и тем, кто с ними рифмуется, – горбунам. Крохотные, мелконькие. малипусенькие, недаром каталонцы говорят: «роса cosa para forsa» [577]. Знавал я мудрого министра, который никогда не удостаивал беседы людей ничтожного роста, таковых даже не выслушивал. Они – точно души неприкаянные: при ходьбе едва земли касаются, вверх тянутся, а сядут – повисли между небом и землей. Злость в них сгущена, и потому сердчишко полно яду. Они из породы кусачих мошек – как ужалят, едва не убьют. Короче, они – аббревиатура личности, их шифр – «личинка». Да, чуть не позабыл еще об одном шифре, весьма для вас важном, – самый распространенный, он и наименее известный. Тысячи смыслов имеет и все отличаются от того, что изображается, – читай наоборот. Видите вон того, кривошеего? Думаете, его намерения прямые?
– Мне это совершенно ясно, – ответил Андренио.
– Полагаете, он человек благочестивый?
– Не сомневаюсь.
– Так знайте же, вовсе нет.
– Но кто же он?
– Он – alterutrum [578].
– А что такое alterutrum?
– О, это важнейший шифр, сокращение для всего человечества, ибо все люди противоположны тому, чем кажутся. Вон тот, с пышной гривой, вы, конечно, думаете, что это лев?
– Да, я бы сказал так.
– Ежели смотреть, как грабастает, – пожалуй, но я предпочитаю судить по куриным перьям, что сзади трясутся, чем по гриве, которой он спереди потрясает. А вон тот с окладистой почтенной бородой – думаешь, у него столько ума в голове, сколько волос в бороде?
– Я бы назвал его современным Бартоло.
– Да нет, он всего лишь альтерутрум, козлобородый неуч, о котором сосед-кузнец говорил: «Пусть сеньор лиценциат докажет, что он лучше кует ковы, чем я – подковы, тогда я уберусь подальше со своей кузней». А как рьяно суетится вон тот, исполняя роль министра? И чем больше трезвонит о своих заслугах на королевской службе, тем больше серебра звенит на его столе; он – доподлинный альтерутрум; пожив в Саламанке нахлебником, отъедается теперь за время голодное, проедает двадцать тысяч дохода, меж тем как отважных воинов ест короста и первенцы славы живут ославленные. Поверьте, мир полон альтерутрумов, у коих суть противоположна наружности, ибо мир – сплошной театр, для одних комедия, для других трагедия. Кто представляется ученым, всезнайкой, храбрецом, ревностным, благочестивым, скромным – хоть тянется втайне к скоромному, – все подходят под шифр альтерутрум. Хорошенько его изучите, не то будете на каждом шагу попадать впросак. Запомните его ключ, чтобы не каждого, кто носит рясу, принимать за монаха, и в том, кто шуршит шелками, разглядеть обезьяну. Тогда узрите скотов в золотых залах и простых баранов в тех, что вернулись из Рима с золотым руном. Увидите ремесленника под видом дворянина, дворянина под видом титулованного, титулованного под видом гранда, гранда под видом государя. Кто вчера носил фартук с нагрудником, нынче щеголяет красной шпагой на груди [579]. Внук носит зеленый орден [580], а дед шествовал в желтом балахоне [581]. Вот этот клянется словом дворянина, а мог бы – дворового. Услышите – сулят вам горы, понимай альтерутрум, дадут шиш, и ежели на вашу просьбу отвечают двойным «да, да», это уж точно альтерутрум – два утверждения равны отрицанию, как два отрицания – утверждению. Итак, ждите большего от «нет, нет», чем от двойственного «да, да». Когда лекарь, получая плату, бормочет «нет, нет», это только шифр, он охотно возьмет. Когда вам говорят: «Надеюсь, сударь, мы еще увидимся», – это значит: «Не показывайся больше на глаза». Скажут: «Непременно приду с визитом», – все равно, что «Ноги моей у вас не будет». – «Мой дом рядом» – захлопывают дверь. А скажут: «Что вам угодно?» – это расшифровывается «Подите, поищите». А когда говорят: «Прошу помнить, я к вашим услугам», завязывают кошелек потуже. В том же духе надобно расшифровывать лестные комплименты. «Я всецело ваш» – понимай, он всецело свой. «Ах, как я рад видеть вас!» – хотел бы увидеть лет через двадцать. «Ваша воля – закон» – разумей, коль упомянете его в последней воле. А дурень всему верит и, не зная ключа, всегда бывает обманут. Есть много других шифров, те высшего класса, весьма трудные, оставим их до другого раза.
