Особенно важно, что это вовсе не претензия на поэзию, а попытка звукобуквами йотировать песнь соловья. Удивительным образом текст оказывается «сюсюкающим» и в нем возникает не раз «didl» – вариант «заместителя крюка». Намерение воспроизвести соловьиное пение приводит к результату не столько даже эротическому, сколько «лесному» (см. текст этой «нотации» в кн.: Karl Riha: Pramoderne-Moderne-Postmodeme, Fankfurt am Main: Suhrkamp, 1995, S. 99).
В связи с этим можно вспомнить само имя миннизингера Вальтера фон дер Фогельвайде (Vogel – птица, но в разговорном немецком – ещё один «заместитель крюка»; тем более любопытен глагол «vogel», эквивалентный анг. «to fuck», см., например, Международный словарь непристойностей: путеводитель по скабрезным словам и неприличным выражениям в русском, итальянском, французском, немецком, испанском, английском языках, под ред. А. Кохтева, [б. м.], Авис-пресс, 1992, с. 60).
Имея ввиду «крючок» Крученых, можно сослаться на вполне недоброжелательную «Кручениаду» неведомого А. Шпирта, где «лесное» и «эротическое» соединены:
Лешка, лешкин сын КрученыхВ малоопытных девченок,Не стыдясь людей и стен,Стал влюбляться, старый хрен…(НА, FSO, F127, Bremen, Благодарю Габриэля Суперфина, познакомившего меня с этим произведением).
<p>Поздние стихотворения</p><p>Экспромт</p>Б. В. Смиренскому
Юбилейный Ваш бальзамМне открыл стихов сезамЯнтарём зацвёл СезанИ любим и несказан!Я еще пройдусь по солнцу,Полетаю над ЛунойИ любому чудотворцуМлечной стану пеленой!Там где Игорь не скиталсяНе был даже Велимир,Я хожу, смотрю сквозь пальцыструн, звенящих с детства лир.1960
<p>«От Ленинграда до Памира…»</p>От Ленинграда до ПамираЖивут легенды Велимира –Великой мудрости полныСвободно льющейся волны.Он новое вокруг искалСредь зданий города и скал –И давней дружбою влеком,Он заходил ко мне в ревком.Хоть башни Сухаревой нет –На месте том стоит наш след.Стереть его никто не может –Москва следы давно итожит.О, Лебедиво! О, Девий Бог!Прими поэм последний вздох!14 ноября 1965
<p>«Висит Вселенная на ветке…»</p>Висит Вселенная на веткеСтвола не видно ни корнейНа черном поле в красной клеткеВ зеленом ободе тенейВсё зашифровано пространствоИ в ливнях искр дрожит призывЖара и холод постоянстваВ осколках плазменной грозы1966
<p>«Бордовое небо на сизых горах…»</p>Бордовое небо на сизых горахНад морем нависло лаская страхПромедлив-притуманив эвкалипты и пальмыИ в бархат укутав цветущие мальвыВечер чаруя скользит чуть на рейдеКасаясь звонами вахтенной меди жерди<p>«Ветер ветрит постоянно над морем…»</p>Ветер ветрит постоянно над моремНам бы иметь парусаХодили тогда бы шагом скорымВертелись лучше любого колесаА сейчас тащимся по песку за ракушкойКолим себе ноги и радуйся вдовольМы стали теперь морской игрушкойНикто никогда не заставит нас плакатьПусть море о нас ежедневно плачетЛюбое горе солнечной палкойПобьем и сделаем слаще<p>«Знает ли кто о градациях честности…»</p>
