- Обязательно. И, поторопитесь, голуби сизые, козыри мои дивные. Сейчас от вас зависит, в какие объятия мы примем гостенечков, - Сашкина радость перла через край. Воевать в голой степи, была сущая мука для него. Лес и город - вот стихия диверсантов, этому он учил своих волчат. - А, мы с Людогором и его десятком вас тут прикроем. Не забудьте проводника прислать, а то мы сами на заморочках "подорвемся".
- Зробим, батька, зробим! - пообещал повеселевший, Сувор.
Переправились два десятка бойцов, остальные, переведя лошадей по мосткам, вернулись обратно, рассредоточились, приготовились ждать идущих по следу степных хищников.
Ожидание затянулось. Уже солнце подвигалось к зениту, когда послышался конский топот, но не со стороны оставленных отрядом следов в степи, а с верховьев реки.
Красивый гнедой жеребец, судя по тяжелой поступи, отмеривший не одну версту, своими стройными ногами, нес на себе молодого седока. Издалека было видно, что всадник закован в латы и кольчугу, доходившую по длине до бедер, а еще его бронь дополняли поножи и наручи. К одному из двух поясных ремней с металлическими пряжками, крепился колчан с двумя луками и стрелами в них. Шлема на голове не было, и длинные вьющиеся рыжие волосы колыхались на ветру. Даже из-за деревьев просматривалось то, что в спине у юноши торчат печенежские стрелы, а значит, воин был ранен. Но когда на полном скаку всадник извернулся почти на сто пятьдесят градусов назад и умело и ловко выпустил в погоню подряд три стрелы, ссадив с седел двоих кочевников, кривичи, разглядели, что стрелы торчат из заброшенного за спину круглого щита. Кавалькада сноровисто приближалась к засаде. Уже было подсчитано число кочевников, составлявших загонный отряд. Около трех десятков человек, вовсе не так уж и много, а после выстрелов преследуемого, их число и вовсе уменшилось.
- Олег, - позвал Сашка. - Что, скажешь? Наш?
Пристально оглядев всадника, в эти короткие мгновения, отрок повел головой:
- Не-а. Это хазарин.
- Ты че, любитель истории, рамсы попутал, он же рыжий!
- Все равно, хазарин.
- Всем приготовиться! - подал команду. - Олег, на тебе рыжий, смотри, чтоб не испугался нас и глупостей не наделал.
- Ага!
- Бей! - тишину в засаде прорезал короткий Сашкин рык, это после того, как всадник проскочил, судя по всему, к знакомой ему тропе на мостки.
Щелчки арбалетов послышались почти одновременно. Выпущенный в упор болт при попадании - стопроцентная смерть, к гадалке не ходи. Послышались стоны, глухое падение тел на землю, гортанные крики команд и шелест выпущенных печенегами стрел в "зеленку".
Опять рык сотника:
- Мочи!
И, уже во всадников, одетых в черные халаты и островерхие шапки, полетели сюрекены, ножи и боевые топоры. Падение убитых и раненых лошадям под копыта, стоны, проклятия, словно вылитое ведро ледяной воды на голову, привело в чувство командовавшего погоней. Гортанный выкрик и, вот уже выжившие в неожиданной схватке аборигены, крутым отворотом умчались на своих мохноногих кобылках в степь.
- Зарядить самострелы, - подал команду Людогор. - Собрать свое оружие и добить поганых.
- Ты присмотри тут. А, я пойду с бегунком пообщаюсь.
- Сделаем, батька.
С любопытством Сашка оглядел голубоглазого широкоплечего парня, лет эдак восемнадцати - девятнадцати от роду, одетого в богатые доспехи, скорее всего восточной работы. Красивый конь, которого воин держал за узду, недоверчиво косил большими умными глазами на подошедшего сотника, возмущенно раздувая ноздри.
- Кто таков? - задал Горбыль вопрос.
Олег не переводя вопрос пришлому на его язык, ответил сам:
- Хазарин знатного рода, нарвался в степи на печенегов, кои за нами охоту вели.
- Батька! Батька, кочевники пожаловали, - кричал издали Людогор.
- Ну, коли неприятель в гости жалует - встретим. Все переходим на другой берег! - распорядился Александр. - Неожиданной засады все равно уже не получится. Занимаем позицию для обстрела моста. Людогор, последний пролет на мостках - разобрать, к ядреней Фене!
- Ща зробим, батька.
