Выдохшись окончательно, соскочил с коня, отбросил бесполезную саблю, припал лицом к земле, стал колотить ее сжатыми в кулаки руками, затих. Лежащего на траве князя плотным кольцом обступили воины, таким своего родового вождя никто никогда не видел.
Сотник Гайса тронул его за плечо.
- Вставай, Данавой, - спокойно сказал он.
Гайса составлял исключение из правил, в чертах характера его ярко проявилась кровь матери, рожденной в северянском селении и еще в юности захваченной в набеге. Спокойный, рассудительный полукровка, он заменил в походах племенных старейшин, не способных вести войну по причине преклонного возраста.
- Встань! Воины должны видеть уверенность в твоих действиях, чтобы быть уверенными в себе.
- А-а, это ты, мой верный Гайса? - приподнял голову Данавой, усталыми глазами взглянул на своего сотника. - Ты видел гибель двух сотен молодых, сильных, крепких воинов? В один миг их не стало. Кто ответит мне за их гибель? Кто?
- Ничего, князь, мы выберемся. В земле русов случается иногда гибнут воины.
- Гибнут, но в бою, а здесь, будто крыс утопили в грязной луже, - пересилив себя, он встал на ноги. - Что будем делать, сотники?
- Мне очень жаль, князь, но это еще не все плохие вести, - опять подал голос Гайса.
- Что может быть хуже того, что уже произошло? Говори!
- Вперед идти нельзя, утонем, но и назад тоже. Русские злые духи заманили нас на остров.
- Ты уверен? Мы же шли все время по дороге?
- Нам всем отводили глаза, провели по болотной гати, мы даже не заметили этого.
- По своим следам будем выходить назад.
- Тогда приказывай.
- Поворачиваем обратно. Гайса, ты пойдешь со своими людьми первым, я верю, мы выберемся из этих проклятых мест.
Большой остров, покрытый сосняком и кустами орешника, вместил в себя немалый отряд Данавоя. Внимательно осмотрев узкую гать, Гайса убедился, что телеги с хабаром и полон тоже в состоянии пройти ней, ведь сюда-то они прошли.
По обеим сторонам гати люди приметили движение. На болотные кочки выползали непонятные существа, группами и поодиночке они расположились в двух шагах от тропы, переговариваясь между собой, смеялись, визжали, некоторые грязно ругались, тыкая пальцами в собравшихся у края твердой почвы людей. С их тел, одетых не то в рванье, не то в шкуры животных, стекала болотная жижа. Ситуация складывалась патовая. Как проскочить мимо них, и чего можно ожидать при переходе?
- Асхар! - позвал Гайса одного из своих помощников. - Выбери из полона руса постарше и веди его сюда.
- Да, Гайса, это я мигом.
К сотнику подвели мужика, еще не старого, с перевязанной головой, под глазом его переливался радугой большой синяк, волосья на бороде были в запекшейся крови, рубаха разорвана на груди и левом рукаве. Безучастно глянув на сотника, он отвернул лицо в сторону.
- Рус, ну-ка глянь на болото. Видишь у гати, - указал на существ Гайса. - Что это?
Мужик глянул, бесцветным голосом, голосом человека вымотанного, голодного и уже ничего хорошего не ждущего от жизни, произнес:
- Это ползуны. Нежить болотная, пойдешь через топь, будут хватать и тащить за собой в глубину.
- Это как? - не понял кочевник.
- А лапами и будут тащить, как же еще. А во-он видишь, там подальше, вроде как избенка стоит, а рядом бородатый широколицый старик. Ну, вон же, это хозяин здешних мест - болотняк, вас всех со своим семейством дожидается. - Глаза мужика загорелись предвкушением чего-то ожидаемого. - Вы все здесь подохнете, ни один не выберется! Ха-ха!
- Асхар, ну-ка столкни его на гать, пусть прогуляется.
Печенеги оттащили мужика к тропе и уколами наконечников копий заставили его ступить на нее. Оба противостоящих друг другу лагеря, и печенеги и нежить, вопросительно смотрели на приговоренного. Что будет дальше? Какое-то время человек стоял у начала гати, раздумывая, что ему делать, потом улыбнулся сотнику.
- Ну смотри, поганый, так будет и с вами.
Решительно направился по заболоченной тропе, шагами разбрызгивая в стороны грязную болотную жижу. Какое-то время ничего не происходило, но шагов через тридцать, вдруг из болота высунулась когтистая лапа, отдаленно напоминающая человеческую руку, ухватила шагавшего и резко дернула на себя. Мужик потерял равновесие, плюхнулся в водяную, дурно пахнущую воду, еще успел крикнуть что-то нечленораздельное, был споро утащен вглубь болота, только стайка пузырей вырвалась на поверхность. Внимание ползунов было снова приковано к людям, будто они хотели сказать:
"Ну, чего ждешь, следующего давай".
У края острова стояла гробовая тишина. Кочевники, увидав скорую расправу над человеком, представляли каждый сам для себя, что с ними будет при переходе топи.
- Чего уставились? Стрелами их! Да стреляйте же! - выехав на берег, повысил голос Данавой.
Сотни печенегов, наложив стрелы на луки, прицельно пустили их в нежить. Зашелестели стрелы, впиваясь в плоть, это было отчетливо видно. Многие ползуны утыканные ими как ежи иголками, лишь только удивленно выдергивали летающую смерть из своих тел, рассматривая древки, оперение и наконечники. Боли они явно не испытывали никакой.
