Уже в процессе застолья, боярин жестом подозвал Ищенко к себе, скорее всего, предварительно перемолвившись с женой. Усадил рядом, выпил за знакомство.
-Оставайся гостевать в усадьбе, сынку, - молвил в самое ухо, перекрывая застольный шум. - Мне бог сынов не дал, так хоть вы с родичем, поможете зиму нескучно перезимовать.
-Спасибо, боярин. Останемся, коли, не в тягость будем. - Легко согласился Андрей, для приличия поинтересовался. - Как в набег сходили?
-О-о! Удачно! Люду в полон взяли - многие тыщи! Серебряных гривен да дорогих украшений, жемчугов... - запнулся, усмехнувшись в усы. - В общем, вона как сходили. Да, ты сам глянь, как дружина моя довольна!
Жестом руки обвел пирующие сотни людей за столами.
Весело потянулось время в усадьбе боярской. Месяц промелькнул, даже не заметили как. Через мутные тонкие плашки слюдяных листочков призрачное солнце заглянуло в окно. Опоздавший по каким-то своим причинам, дворовой владелец птичьего гарема словно опомнился, запуская свою ежедневную, осточертевшую "шарманку".
-Кукареку-у! Кукареку-у! - раскричался на все лады.
Интересно, он что, специально садится рядом с их окном?
-А, чтоб тебя, ехидна крылатая! Ведь специально орет, будто его режут! - подскочил с лавки Андрей.
-Чего ты так на него взъелся? - со своего места лениво подал голос Веретень.
-А, что, не за что? Вон, ты до рассвета с Олисавой проженихался. Небось спать хочешь?
-Ну, хочу.
-Вот! А он мозг долбит.
-Он в своем праве.
-Да мне чихать на его права! У нас здесь не Женевская конвенция.
-Чего-о?
-Того! Попрошу боярыню, пусть распорядится приготовить суп из этого деятеля. Дюже люб мне такой супец, жить без него не могу!
-Так она тебя и послушает.
-А...
Дверь, вывешенная на ременных петлях без скрипа подалась внутрь комнаты. На пороге их светелки застыл собственной персоной хозяин усадьбы, полностью одетый по погоде для верховой езды, опоясанный широким ремнем, с навешенными на него мечом и тулом. По его кривой ухмылке, можно было предположить, что разговор молодых людей он успел прослушать. Уж слишком громко Андрей выражал свои чаяния на предмет куриного супчика.
-Хо-хо! Говоришь, пивень всему виной, что Хорс гонит свою колесницу по небосводу? А ты, вон, шаблюку свою вынь, да и снеси ему чубатую бестолковку! Хо-хо! Только уже завтрева заместо него на подворье другой кукарекать зачнеть. Свято место пусто не бывает! Долго спите, бояре! Швыдче одевайтесь, сынки. Лошади под седлом стоят, дело не ждет!
-Куда ехать прикажешь, Остромысл Ярунович? - удивленно приподнял бровь Андрей.
-Так я ж с вечера казал! Охота! По всей вотчине провожу. С набегом и так время упустили. Зима. Не изничтожим волчий молодняк, по снегу голод их за глотку схватит. Тогда и нам просраться дадут. За зиму столько скотины порежут, что и нам голодно будет. Так ведь еще и расплодятся! Собирайтесь, у коновязи вас жду.
За всю прежнюю жизнь, Андрюхе никогда не приходилось участвовать в загонных охотах. Одеваясь, в голову пришел рассказ Семибратова, когда старый перец вспоминал, как будучи молодым старлеем, на пару с друганом Вовкой Костенецким пошли в деревенский "бутик" за водкой.
Сходили неудачно. Возвращаясь в гарнизон, шли через поля. Так ближе! Откуда ни возьмись, прямо перед носом, ну, буквально метрах в тридцати, нарисовалась пробегавшая мимо лосиха. Судя по размерам, лесной корове лет было не мало. Видать, из ума выжила старая! Наверное, у лосей тоже маразм наступает.
Азарт, словно моча, ударил в голову молодым офицерам. Ничего лучше не придумали, как погнаться за четвероногой добычей. В ответ на инсинуации с их стороны, лосиха прибавила скорость. У ребят в кобурах пистолеты, к ним, по два снаряженных патронами магазина. Мишень в виде огромной звериной жопы перед глазами, но уже метрах в сорока, не меньше!
-Валим окорок! - кричит Володька.
Глаза блестят. От адреналина руки тремерить стали, так свежего мясца отведать охота.
-Вова, остынь! - пытался спустить проблему на тормозах Семибратов. - У нас же не Стечкины, обычные ПМы. Пукалки.
Но Костенецкого уже не остановить.
-Валим! - кричит, убыстряя бег.
Короче! Пожгли все патроны, намотали лишних километров семь-восемь, коровью жопу частью пуль утыкали. Только ушла лосиха! Вот и вся охота. Примерно такую поездку Ищенко и представлял.
Андрей так и не сподобился выучиться пользоваться луком. Знал за собой этот пробел, но для антуража лук с тулом взял. Покинув спальное расположение, оставляя в нем ухмылявшегося Веретеня, в душе применяя к нему такие эпитеты, как, негодяй и сачок. И на фига сдалась им эта охота? Ведь только месяц минул, с тех пор как с войны воротились. Придется идти, за двоих отдуваться. Хотя сам, больше чем уверен, у него не лучше чем у Семибратова с лосихой получится. Делать нечего!
