На довольно узком помосте заборолы, прилепившейся к частоколу, шестеро половчан скучковавшись в единый "кулак", отражали атаки его дружинников. Нет, не ополченцев - ветеранов! Мало того, что не давали им развернуться и ударить, сами били смертным боем. Ярослав, молча наблюдал картину схватки. Еще один его дружинник с рассеченной головой тяжелым мешком свалился под стену. Хитро встали! С одной стороны невысокий коренастый вой с двумя мечами в руках, крутя их как лопасти мельниц, не дает ни сулицу сунуть, ни топором намахнуться, ни мечом ударить. С другой, долговязый, стройный воин, умело, казалось без устали, работает клинком и обитым железом деревянным щитом. Шелом с головы, видать кто-то сбил, и кровь с коротко стриженных волос стекала по щеке. Где он его видел? Вертится, как угорь на раскаленной сковородке. Вот это скорость! Вон, десятника Остапа умудрился сбросить вниз, отправил умелого воя прямиком в Ирий. Жаль, добрый вой был!
Четверо остальных воинов неприятеля, выполняли роль вспомогательную. Двое прикрывали всех большими щитами со стороны городских улиц и соответственно княжих лучников. Двое и прикрывали щитами, правда обычными, но еще и помогали в отражении наскоков. То кольнут вовремя, то рубанут. Ясно, что воины зрелые, умельцы в своей профессии. Ярослав занервничал. Все-таки, кто сей вой! Узость прохода мешает додавить противника числом.
-Долго еще продолжится избиение моих дружинников? - сказал не громко, но слышно ближникам и охороне.
-Ща, княже!
Зорян свистом подозвал своих дружинников.
-Значит так! Вставайте рядом с теми лучниками, - указал на сборную солянку ополченцев и сотенных. - Долбите по тем шестерым, не переставая! Вперед!
Оглянулся, глазами нашел Домаша и Орма. Домаш в отцовской сотне еще молодым воем начинал, теперь вот и в бой с ним послан был. Скандинав в дружине не так давно, но и он успел себя проявить. Правду сказать, лют не в меру, ну, сейчас это только на руку.
-Домашь, Орм, оба со мной. Пора кончать со скоморохами на стене.
-Добро, боярин! - обозвался нурман, по обыкновению от удовольствия кривя рот.
Не смотря на очаги сопротивления, княжеские дружины смешались. Не обращая внимания на одиночные стычки и бои местного значения, народ двинулся подтверждать свое право победителей. Князь с неприязнью посмотрел на пробежавшую мимо него гурьбу. Люди были не его. Его небось тоже где-то... Плюнул во след, снова проявил интерес к пока еще живым врагам. Смотри-ка! Тот, который мелкого росточка запел!
И действительно, низкорослый крепыш, находящийся по правому краю своей обороны, запел, и голос у него был сочный, а слух, как показалось князю, музыкальный.
-А чом пайоть
А чом пайоть байдужай буйнай ве-етер...
После слова "ветер", мелкий как-то лихо изгольнувшись, смог отдуплиться мечами. Правым смахнул голову воину, промедлившему с защитой, левый воткнул в шею зазевавшемуся коллеге убиенного, забрызгав струей ярко-красной крови соседей.
-Хо-хо! - Услыхал князь, отмечая про себя, что "правый" выдыхается, дышит тяжело, и песня, это обычная бравада. - Молодец, Андрей! Так их, новгородцев!
-Не отвлекайся, батька, удар пропустишь! Как я тогда без тебя? - через головы бойцов перекликнулся молодой.
По щитам стреляли лучники, утыкали их как ежовые шубы, умудрились двоим прострелить лодыжки. Но полочане держались слитно. Снова послышалась хрипотца коренастого, продолжившего песню:
-А пра льубов
А пра льубов, шо большайа жытьтя-а
Щаслывайа душа
Що подвыгу сему себе виддала
Та смэртийу льагла
За други
За льубов, за блыжньайа свойа.
В рядах своих дружинников заметил оживление. На стене появились Зорян с бойцами, выперлись в первый ряд. Зорян мечом сковал движения молодому, Домаш, работая на нижнем ярусе, провел удар по ногам, а когда молодой воин подпрыгнул, уходя от меча ветерана, Орм боевым топором, вкладывая в удар всю силу, приложился по щиту, а через него и по плечу полочанина.
Будто ветром снесло полоцкого воина через частокол стены за внешнюю сторону городской черты. Вся оборона посыпалась, словно карточный домик. В считанные секунды полочан задавили, разметали и зарубили.
Вот и все! Ярослав развернулся и не оглядываясь пошел в город.
Стон повис над Менском. Проходя по улицам, молодой князь с ужасом смотрел на озверелые лица соотечественников. Безоружных и уже не сопротивлявшихся менчан его воины походя рубят мечами и секирами, бьют булавами не замечая куда попадают, глушат щитами. Гвалт и грабеж повальный! Дележ добычи проходил тут же, не отходя от выбитых в избах дверей. Стоны, крики, рыдания, победные возгласы и проклятия - все это смешалось в едином вздохе взятого на поток города.
Юн князь! Ох, как же он еще юн! Не загрубел душой. Облокотился о покосившуюся ограду с внешней стороны улицы загородившую чье-то подворье, чувствуя за спиной дыхание телохранителей, от мгновенно навалившейся усталости прикрыл глаза.
