-Эх, ничего ты не понимаешь! - в сердцах произнес молодой голос пастуха, выражения лица которого, Изай не мог разглядеть в темноте ночи. - Пять лодок, это жирный кусок для всех! Не нужно идти в набег. Кто осудит Эль-Бори, за добычу, взятую в степных пределах?
-Купцы - табу!
-Ай, не говори ерунды! Если все сделать по-тихому, то никто их и не хватится. Мало ли препятствий на дальней дороге. В общем, скачи к нашим пастухам, продолжайте выпасать скотину, а я подамся в стойбище, может чего и выгорит. - Жур потянув повод, развернул жеребца, тронул пятками ног ребра животины. - Чу-чу!
Скачка ночью по дикой степи может обернуться для всадника такой неприятностью, как потеря лошади. При быстром беге всегда есть вероятность того, что нога животного может угодить в сурчиную нору. Жур не стал испытывать удачу на прочность. Легкой рысцой он погнал жеребца по кратчайшему расстоянию к стойбищу, и лишь когда зоря подсветила степные просторы, перевел бег животного в галоп.
Проснувшаяся ото сна степь, постепенно наполнялась звуками жизни. Впереди показалась поросшая дубами и колючим кустарником балка. Места эти Жур мог пройти с закрытыми глазами. Он здесь родился, и это уже была его земля. Направив жеребца по натоптанной тропинке к оврагу между порослью молодняка, сплошь заросшей стелющейся и обильно цветущей лапчаткой. Весна, все цветет. Пологий северный склон длинного оврага был почти сплошь заросшим пионами, которые уже набрали бутоны. Проехав по нему, выскочил с противоположной стороны, увидел на границе степи и поросли балки зверьков, во множестве сидящих у своих нор. Байбаки. Утро заставило проснуться и их. Заставило заняться повседневными делами. Были эти грызуны большими, явно сытыми. Завидев всадника, они тревожно засвистели, выражая свое недовольство появлением чужака, и предупреждая зазевавшихся об опасности.
-Порасплодилось вас, тварей! - огрызнулся на их свист Жур.
Соскочил с коня, взявшись за повод, неторопливо повел его. Вся округа была оприходована их норами, и пока пробирался через кучки препятствий, все время слышал их предупреждающий свист "Чив!". Зато, когда смог снова сесть в седло, дал волю жеребцу, понесся во всю прыть по бескрайним просторам.
Еще издалека увидел вежу родного стойбища - укрепленный лагерь кибиток, на каркасы которых натянут войлок. Помимо воли сравнил привольную жизнь в своем стойбище с жизнью города. Сейчас их аил встал становищем в дневном переходе от столицы орды, и то если не пускать коня рысью, а гнать его всю дорогу в галоп. Журу не раз доводилось бывать в городе, ставке великого князя, мог все сравнить. Единственное что у них было лучше, это красота мест у городской черты, величие курганов-некрополей. Это, да-а!
Вдоль реки, верстах в трех от ее берега возвышались среди буйства трав семь курганов, в них были захоронены самые заслуженные предводители и "герои" доводившемуся нынешнему хозяину орды кровными предками. Чуть дальше на юг, отодвинувшись от воды, но держа водную магистраль под неусыпным оком, раскинуло свою территорию главное стойбище княжества - Шарукань. Идеальное закрытое от ветров место для стойбища. Здесь есть и река с не заболоченным берегом, и родники, и даже источник топлива - поросший лесом овраг с восточной стороны. Основой городу послужили десятка полтора каменных строений, огороженных крепкими стенами с воротами, явно далекого по времени происхождения, выстроенных из белого камня в два этажа, с элементами архитектуры и орнамента никак не связанных с нынешними хозяевами степи, окружали сотни юрт кочевников, имеющих все основания считаться горожанами.
В представлении европейца печенег рисуется дикарем умеющим пасти скот, оправляться не сходя с лошади, ходить в набег на соседей, да плодить себе подобных со скоростью полевых мышей. Это не так. Своя культура, ничем не хуже европейской была у степного народа. Юрты в городе князя ставились не спонтанно, как кому взбредет в голову. Имелись улицы и кварталы. В квартале ремесленников кузнецов с утра до ночи кипела работа. Изготовление железных удил, стремян, клинков сабель, ножей, наконечников стрел, все это делалось здесь. Рядом, кочевые умельцы отливали и полировали зеркала из светлой бронзы, тогда как на Руси зеркала в то время не производились. Еще дальше почти на окраине, печенежские папы Карлы занимались обработкой дерева, изготавливали луки, остовы юрт, телеги. Более тихо в квартале, где основным занятием людей является резьба по кости, оно и понятно - художники люди творческие, натуры тонкие, любящие приложиться к хмельному, а потом выдать шедевр на гора. На рыночной площади города свои законы, но они мало чем отличны, от законов любых других городов. Короче - город живет своей повседневной жизнью под мудрым приглядом старейшин, а вся орда под твердой дланью князя Шарукана.
