-А вдруг кого из нас заметят, так другой неприятелю в спину и ударит.
-Добро.
Враг не заставил себя долго ожидать. По дороге ведущей к Доростолу, на рысях шел большой отряд легкой конницы, ведомый крепким, дюжим трибуном, разодетым в дорогие одежды и заказной доспех. Для отряда малоазиатских всадников, такая работа была рутинной, они прошли не первый поход, так что уверенность и знание положений поиска, читалось на их лицам. Следуя плотным строем, прикрываясь с обеих сторон щитами, воины вглядывались в лесную зелень, отступавшую от каждой стороны дороги на добрую стадию.
Может быть всадники Феодора Мисфианина так бы и прошли мимо засады русов, не приметив ее, если бы в сотне Пещака были бы исконно его воины, но сборная солянка, собранная из пришлых, нарушила первоначальный замысел сотников. Вольница до добра не доводит. Сухобор, один из пятидесятников, открыто возмутился проходом византийцев:
-Знаете, что они делали с нашими в Преславе? А ну, давай хлопцы пощекочем ромеев!
-Сухобор, охолонись!
-Их не боле двух сотен тут!
-Т-ты...
-Стрелами их, браты!
В ромейский отряд полетели стрелы, вонзаясь в щиты, лошадей и людей. Деваться было некуда.
-В седла! Гайда за мной! - подал команду сотник.
-Гик! Гик! Гик! - лава засадников выскочила к дороге, не успевая набрать разгон для удара, ощетинилась пиками. Из-за спин передовых, по византийцам тренькали стрелы тыловой поддержки, непрерывно срываясь с тетивы луков.
Боярин Бранислав сразу не понял случившегося, но сориентировался быстро.
-Всем стоять на месте! Стреляйте в спины византийцам!
Сам наложил стрелу на тетиву, прицелившись, пустил ее в спину азиату, готовому дать отпор конной лаве. Сотня дружно, одну за другой пускала стрелы из лесного кустарника.
Предсмертные крики раненых, падение с лошадей убитых, конское ржание, все смешалось. На дороге происходила рукопашная свалка. Русы выжившие после гибели Преслава, словно взбесились, волками набросились на добычу, даже в предсмертный час, лишившись оружия, зубами грызли врагов. Ор, гвалт, стоны и крик на всем промежутке дороги, это была просто бойня. Командир византийцев Феодор Мисфианин потеряв щит использовал вместо него тело мертвого русича, рубился мечом, рубил, рубил направо и налево врагов лезущих к нему в попытке достать. Ромейский отряд истаял на глазах. Остался малый пятачок греков вокруг своего командира-силача и русы повсюду, куда не кинь взгляд. Всю дорогу усеяли трупы людей и лошадей.
- В седла! - подал команду Бранислав. - За мной, ма-арш!
Пришпорив коня, первым вырвался на нем из леса. Повел свою сотню, приняв вправо от бойни, к идущему на рысях к новому отряду греческих всадников, выходившему на оперативный простор, минуя излучину небольшой речушки.
- Крепи тара-ан! - выкрикнул ближайшим к нему сородичам. Услышав его, черниговцы плотнее подвинулись к своему командиру, образуя построение "свиньей", выставив пики перед собой, приподняв до уровня глаз каплевидные щиты красного цвета.
- Гик! Гик! Гик! - раздавалось из строя, а вскоре две конных массы впечатались друг в друга.
Пошла мясорубка, звон мечей, крики, глухие удары по щитам, ржание лошадей. Шум и скрежет стоял неимоверный. Бранислав давно выронил пику, пригвоздив нею кого-то из ромейского начального состава, прикрываясь щитом, отводил удары, свалив всадника, обагрил клинок чужой кровью. Колышущаяся карусель войны закрутила, понесла по кругу, сбивая дыхание и напрягая силы. В мозгу вместе с поднимающимся вверх и опускающимся на чье-то плечо мечом, долбилась мысль: "Победить! Победить и не погибнуть!". Наставление Монзырева тем, кто ушел с ним в разведку. И снова мельтешение в свалке, свой, свой, чужой. Взмах: "У-угх!". Меч опускается на ромейский шлем. Крик, стон, падение тела вниз под копыта, а это смерть, затопчут.
Звуки труб, барабанов и еще какой-то пищащей дудки, вывел черниговцев из состояния боя, внимание переключилось на тяжелую поступь лошадиных копыт со стороны. К месту битвы галопом неслась тяжелая конница катафрактариев, готовая затоптать всех и вся на своем пути, задавить тяжестью и своей неуязвимостью.
"Это конец!" - ввинтилась в мозг тревожная мысль.
- Всем в лес! В ле-ес! - проорал, прохрипел Бранислав, отмахнулся от назойливой мухи - византийского кавалериста, с усилием развернул своего вороного, постарался крикнуть погромче, но из сухой глотки раздался хрип. - В ле-ес! Сотня, всем в лес!
Удар пришелся по кольчуге, конь вынес его из-под удара, и только самым кончиком меча располосовало звенья железа на спине. Из круговерти боя смогли выйти единицы. Наяривая лошадей, вламывались в кустарник, царапая ветками деревьев и без того окровавленные лица, пытались держаться поближе к боярину, по шуму определяя движение его коня.
"Вот и овраг. По его дну уйти сподручней, катафракты тяжелы, пройти не смогут, это им не равнина".
- Сотня, все кто слышит меня!
