-Вот, - глухо произнес он. - Этот человек погубил вашу мать. Следы врать не умеют.
-Отец, как мы без мамы...? - спросил старший.
Мужчина, глянув на детей, вышел на тропу.
-Оставайтесь пока здесь. Пойду, гляну, что там у моря происходит.
Сжимая в руке окровавленный топор, направился по тропе вниз. Ему навстречу по пляжу шатающейся походкой шел израненный Белаш.
-Здрав будь, добрый человек.
-Приветствую тебя, росич. Что произошло здесь?
-Колдовство, мерзкое колдовство. Смотри сам. - Он жестом окинул место побоища. - Просьба у меня к тебе будет.
-Говори. Чем смогу, помогу. У самого горе, в одночасье жены лишился.
-Вот кошель, - Белаш снял с пояса кожаный мешочек, вложил греку в свободную руку. - Прими. У берега лошадей отловишь, они твои.
Силы оставили Белаша и он неловко опустился на гальку.
-Прошу тебя, возложи павших воинов на костер, сам не могу, сил нет. Приютишь меня до выздоровления? Вот такая просьба.
-Сделаю. А теперь поднимайся, обопрись на меня. К жилью пойдем.
Вдали от опустевшего пляжа, стратиоты тихо поднялись из-за камней и быстро направились к лошадям, стараясь как можно тише передвигаться по гальке. Оглянувшись в последний раз, десятник понял, что Лупуса уже можно больше не ждать.
- 13-
Только к сумеркам русичи пообвыклись к морскому походу. В большинстве своем, кривичи были сухопутными людьми. Самое большее, что их связывало с водой, это рыбалка на реке с использованием лодки однодревки. И надо-же вдруг, счастья полные штаны привалило, до хруста в мышцах и сухожилиях они гребли веслами. Удача была лишь в том, что свежий ветер в попутном направлении позволил поставить парус, но сотник вместе с воинами, усевшись на банку, приказал грести, и сам греб полностью выкладываясь. Судно неслось по волнам под мерные команды Кудлая, да скрип весельных уключин. Вдали по правому борту проплывали поросшие кустарником береговые скалы, нависающие над пляжами, а во многих местах вырастающие прямо из волн. Белокрылые чайки с криками носились над парусом, выпрашивая подачки. Брызги морской воды принимались загорелыми лицами новоявленных моряков при каждом подъеме и оседании судна от накатывающих на борт волн.
- Смена на веслах! - отдал команду Кудлай.
Небольшая заминка и судно вновь восстановило прежний темп своего хода, а уставшие воины, перекусив сухомяткой и запив все водой из баклаг, устало разлеглись ближе к корме.
За ночь Андрей отстоял на веслах еще одну смену и вымотанный, как вся смна утром сморился, забывшись беспокойным сном. Яркое солнце не смогло помешать спать усталым мореходам. Проснувшись, вглядывался в сторону берега. Побережье, мимо которого шли, было весьма изрезано многочисленными бухтами, бухточками и заливами. Андрей слегка поежился от подувшего в сторону суши бриза, принесшего к тому же влажную прохладную морось из-под весел.
- Кудлай!
- Я, батька, - отвлекся от наблюдения за работой гребцов кормчий.
- Сколько прошли уже?
- Так, - работа мысли нарисовалась на лице русича. - Самую южную оконечность Тавриды ночью прошли. К средине военной дороги только завтра поутру выйдем.
- Хорошо!
- Хорошего мало.
- Что так?
- Ветер свежий, если заметил на море волнение, а само море темнеть начинает, как бы бури не было. Гневается на нас греческий бог. Предлагаю, если волнение моря и ветра увеличится, зайти в ближайшую бухту и переждать в ней шторм.
Андрюха наморщил лоб, глянул на не такой уж и далекий берег, голубизну неба и солнце, будто в дымке плывущие над ними. Очень не хотелось лишиться преимущества внезапности, не хотелось снова плестись в хвосте у греков, упустить возможность сделать первый ход в игровой партии. Рядом кто-то из воев засопел. Андрей бросил взгляд на него, встретившись с хитрыми глазами своего первого зама. Глаза излучали буйство мыслей и флюиды авантюризма.
- Что, Позвизд?
- Рискнем, батька, а-а?
- Ха-ха-ха! - Андрей перевел взгляд на серьезного, ждущего приказаний Кудлая. - Давай, капитан, гребем дальше. Шторма, насколько я помню, здесь не такие уж и мощные.
Покачав головой, в мыслях не соглашаясь с сотником, Кудлай тем не менее принял решение беспрекословно подчиниться.
- Смена на веслах, - объявил он. - Отдыхающей смене найти и приготовить к работе кожаные ведра.
- Зачем это? - задал вопрос Базлай, разминающий крепкие плечи после смены, приложился к баклаге с водой, не отводя при этом взгляда от кормчего.
- Если вода начнет переливать борта, будете черпать ее ведрами, - устало ответил Кудлай.
- Лютень, смени Кудлая, - распорядился сотник. - А ты спать ложись, и это не обсуждается.
В ночь усилился ветер, и волны бросали струг словно щепку. Парус давно был убран и все бойцы веревками привязались, кто к чему смог. Кормчие уже вдвоем стояли у рулевого весла, а чтоб отдать команду, надо было перекричать и ветер, и шум моря. Небо затянули тучи, и вскоре темень стала такой, что в трех шагах не было видно ничего. Дождь, набирая обороты, выстукивал дробь о голые спины русичей. Волны шли в перехлест бортам и вскоре ноги людей по щиколотку находились в воде.
