- Нда, на то что там есть поселок , я не рассчитывал. Песец поселку настал!
- Отчего это?
-Короче, Кудлай, выводишь отряд на эту бухту. Спускаетесь к морю, там вас Рагнар Рыжий ожидает. Нас не ждете. Уплывайте. Рыжему передашь, пусть держит курс на Болгарию, а уж там войско Святославово отыщите. Понял?
- Да, а...
- Свирыня, с сего часу ты у княжича тенью будешь, а понадобится так и кормильцем, пока на руки князю Мечеслава не передашь. Можешь не есть, не спать, но чтоб передал его, иначе гибель братьев наших пустой окажется. Понял?
- Я давно понял, батько. Позволь с тобой остаться. Може другой хто, за няньку будет? - Полным надежды взглядом Свирыня смотрел на командира. По щекам седого руса протянулись две бороздки влаги. Андрей благодарно кивнул воину.
- Нет, брат. На твои плечи кладем самое дорогое, так донеси же его до места.
Гордо глядевший в лицо сотника мальчишка, молчал. На ум пришло чье-то высказывание о том, что в людях порода видна сразу.
- Боил, - молвил княжич, - а теперь послушай, что я скажу.
- Слушаю тебя, Мечеслав.
- Боил, враги преследуют вас из-за меня. Пусть унесут раненых, а мы примем бой здесь. Я бы один остался на тропе с оружием в руках, да понимаю, что скажи я такое божичам, обидитесь ведь. Так?
- Так, княжич, - улыбнулся Андрюха, фалангой большого пальца расправив свои усы. - Все так, да вот только от луговины этой у нас пути расходятся. И это ни кем не обсуждается.
Андрей строгим взглядом обвел присутствующих.
- Со мной остаются Лютень и еще трое добровольцев. Один из них должен быть из десятка лучников. Лютень, проследи, все стрелы что остались, чтоб ему отдали. Ты, Позвизд, готовься к уходу.
- Слухаюсь, батька.
Андрюха растянулся на мягкой траве, ловя кайф от того, что тело находится в состоянии покоя. Расслабленные мышцы, казалось, ныли везде. Тихое сопение рядом заставило Андрея оставить предаваться самокопанию в своих болячках. Рядом все так-же тихо сидел Мечеслав, ждущий, когда сотник обратит на него внимание.
- Боил, дозволь остаться с тобой. Коли суждено погибнуть, так с оружием в руках, плечом к плечу с тобой.
- Если бы было так просто, первого кого бы я выбрал среди остающихся был бы ты. Но я не могу позволить шакалам захватить даже твое мертвое тело. Знаешь, мой юный друг, такое слово - политика. Так вот ты сейчас попал под понятие разменной монеты в войне с Византией. Живи Мечеслав, а если мы погибнем, живи за нас за всех. Каждой прожитой минутой жизни, доказывая себе, что за тебя не зря положили жизни в горах Крыма едва знакомые тебе люди.
Мечеслав, расстроенный, посеревший лицом, опустив в раздумье свою буйную голову на грудь. Вдруг глянул в глаза Андрею.
- Прямо в елане биться будете?
- Я показался тебе настолько простым?
-Нет.
- Тогда твой вопрос глуп. Естественно мы пройдем за вами по айне, выберем в скалах проход потесней и поуже, и устроим византийцам своеобразное дефиле с песнями и плясками.
-Я так и предполагал. Когда я встречусь с отцом, я расскажу ему про всех вас.
Андрей молча кивнул, соглашаясь с восторженным юнцом. Со стороны халупы потянуло дымом, а вскоре языки пламени лизали высушенные ветром и солнцем доски. В последний путь уходил Смеян, веселый парень, добрый друг и хороший воин. Диды, встречайте родовича на Калиновом мосту!
-Строиться-я!
Слегка передохнувшие кривичи, выстроились в походную колонну. Остающиеся с Андреем, взглядами провожали уходящих.
- Прощевайте, родовичи, - несговариваясь поклонились им. Андрей глянул на Позвизда, смахнувшего слезу. - Княжича сохрани, если увидишь нашего боярина, передай бате привет. Скажи, если вывернемся, в городище уйдем.
- Зроблю, батька! - приостановился Позвизд.
- Все, уходите.
Проходя мимо, Мечеслав бросил на ходу фразу Андрею:
- Удачи тебе, боил.
- Спасибо на добром слове.
Дождавшись, когда не стало видно за скалами ушедшей колонны, заслон неторопливо двинулся по извилистой тропе, оставляя за спиной полыхавший пожар в елани у отрогов гор на дальней северной стороне.
- Кудлай, ну что? Она?
- Она!
- Ты и на ту бухту казал, что это Ласпи.
- А шо, я виноват, что они похожи. Я ж ее только с моря видел.
Поросшие средиземноморскими соснами и можжевельником скалы круто обрывались к морю, образуя местами грандиозные обвалы каменных скоплений. С небольшого плато, на котором гурьбой стояли русичи, открывалась панорама вечернего заката. Горы, надоевшие всем за долгий переход, обхватывали бухту с трех сторон. Синяя жемчужина морской воды в оправе густого леса, подступавшего к пляжу, завораживала взгляд. Шум морского прибоя доходил до плато.
- Смотри, Позвизд, во-он две лодьи на берегу! Видишь?
- Ага. Кажись дошли. Все, княжич, дошли! - обернувшись к молодому воину, молвил десятник. - То наши.
Юнец подтянувшись, окинув взглядом указанное Позвиздом направление, произнес:
- Коли наши, вели выдвигаться дальше.
- Ага! Кудлай, ты первым. Пошли, родовичи, совсем маленько осталось, спускаться - не в гору лезть.
