Анна в сопровождении Людмилы сошла по лестнице в светелку. Лебедушкой вплыла в залу, чуть придерживая голубого цвета шерстяную юбку, длинною по щиколотку, из-под которой слегка виднелись туфли на высоком каблуке, поминок из прошлой жизни. Отороченный мехом бобра жакет на пуговицах, слегка светлее цветом от юбки, расшитый сельскими мастерицами и приталенный, подчеркивал стройность фигуры. На лице минимум косметики подчеркнувшей красоту юной боярышни. Анюта в свои двадцать лет, выглядела девочкой. Волосы спрятаны под маленькой, расшитой золотом шапочкой - бояркой, того же цвета что и юбка. Поступь легкая, непринужденная. Красивая шея, гордо несет головку. Земной поклон князю. В притихшем зале, легкий звон украшений. Невеста явно не из бедных. Разгладилось лицо у Твердятича:
"Не прогадал. Однако, слишком худосочна. Понравится ли Ратмиру? Ничего, откормим".
Взгляд на сына. Улыбка на лице.
Ратмир стоял, завороженно глядя на девушку. Такую царственную красоту он просто не предполагал увидеть в этой глуши. Он - непротив! Он - счастлив! Поймав на себе скользнувший взор суженной, не успел ответить ей взглядом.
"Боги, какая красота!".
Князь подошел к Анне, заглянул в глаза.
"Ах, хороша, повезло молодому", - отметил про себя.
- Ну, что Твердятич, по нраву ль тебе невестка? Много ли приданого запрашивать?
- По нраву ли, вон у жениха спрашивай, а я приму любую.
- А что его спрашивать, вон, смотри слюни пускает, - князь от удовольствия созерцать происходящее, потер руки. Обратился к Монзыреву: - Ну, насчет приданого, уговоримся, а мало будет, я добавлю. Чай, не обеднею. Сват я или не сват. Ну, Ратмир, али не люба?
- Люба, светлый князь. Ай, люба. Благодарю тебя.
- Отож. Зови, Вестимирыч, волхва. Чего тянуть. Да праздновать будем. Через два дня в дорогу нам.
- Как прикажешь, государь.
Два дня гуляло все селище, княжья дружина и жители близлежащих деревень, приехавшие по экстренному приглашению своего боярина. Вестимир провел обряд бракосочетания. Вместе с молодыми, принес богам дары в священной дубраве. Веселое настроение витало над городищем. После первой брачной ночи, молодые вышли к праздничному столу невыспавшимися, со смущенными, но счастливыми улыбками. Опять гуляли. Ходили за крепостные стены воевать снежный городок. Мужчины атаковали столбы, врытые спешно в мерзлую землю, с вывешенными на них шапками, красными черевами и расшитыми кафтанами. Столбы обильно смазаны воском, скользкие, попробуй, влезь на них, но народ подвыпивший, безбашенный, вольный, умудрялся срывать призы. "Боярин выдает замуж сестру. Хозяин проставляется, а сватом у него сам светлый князь. Эх, гуляй народ! Праздник, родовичи!"
Сашка с Андрюхой лично наливали всем встречным и поперечным. При этом Сашок выкрикивал непонятное никому, но забористое: "Гуляй, рванина! Халява плиз". Вечером Андрюха принес от плотников самопальную гитару, выстраданную в мастерской, со струнами из прошлой жизни, завалявшимися в одной из сумок. Застолье было в самом разгаре. Князь, сидевший рядом с молодыми, сначала не обратил вниманиея на самозваного барда. В зале стоял шум разговоров, но при первых аккордах народ притих. "Что спеть аборигенам?", - задал вопрос сам себе Андрюха. Требовалась веселая песня, все-таки свадьба. Но, чтоб была понятная всем. Еще раз перебрал струны, звук на инструменте существенно отличался от стандарта, но играть было вполне можно. Зал притих окончательно. Запел:
В заповедных и дремучих
Страшных Муромских лесах
Всяка нечисть бродит тучей...
После исполнения песни народ визжал от восторга:
- Сотник, спой еще! Еще давай!
Андрюха запел:
Как на буйный Терек, на высокий берег
Выгнали бояре сорок тысяч лошадей.
И покрылся Терек, и покрылся берег.
Сотнями порубанных, пострелянных людей.
Любо, братцы, любо
Любо, братцы, жить,
С нашим светлым князем
Не приходится тужить.
Песню, он как мог, подогнал к действительным реалиям. И за столом народ, под конец песни, уже вовсю горланил о князе, под широкой десницей которого, не приходится тужить. Между делом, опрокинул грамм сто пятьдесят водки и уже на пару с Сашкой выплеснули в народ песни казачьей тематики Розенбаума, причем заведенная толпа подпевала, как могла, но с большой охотой.
Князя, его дружину и обоз провожали всем селищем, выйдя на берег реки. Настроение было приподнятое у всех. Свою лепту в него внесла даже погода. Погожее, солнечное утро, легкий морозец и отсутствие ветра, вызывали положительные эмоции даже у лошадей.
- Ну, удачи тебе, боярин. Верю, справишься по лету с печенегами.
- Счастливой дороги, светлый князь. Шли гонца, если потребен буду.
Твердятич, обняв сына и ласково поцеловав невестку, подошел к Монзыреву:
- Не поминай лихом, сват. Жду в гости у себя в Чернигове, помни, что есть у тебя в том городе родня.
- Обязательно буду, сват, обязательно.
- И тебе, добра и счастья, свашенька. Был бы помоложе, ей-ей, отбил бы у свата, уж очень ты пригожа у нас.
- Спасибо на добром слове, боярин. Легкой дороги. Мои наилучшие пожелания свахе.
Проводив обоз, вернулись в детинец. Жизнь требовала отлаженного, размеренного быта.
- 11 -
