- Да, жив твой Стиша, сотней командует. Это я Галку проведать зашел, да на дитятю посмотреть.
- А, ну слава Богу, - успокоилась. - Пойдем. Наверху она. Ребенок, чудо как хорош. Девочка.
- Да, знаю, идем уже.
- Стой.
- Не понял?
- Ты на себя глянь, умойся сначала, грязный, в крови весь. Хочешь Галку испугать? Переоденься.
- А-а, ну да, совсем плохой стал.
Зашел в умывальню, устроенную на первом этаже, содрал с себя кольчугу, подклад, рубаху и порты. Долго мылся теплой, остывшей водой, пытаясь удалить запекшуюся корку крови на коже и грязь из-под ногтей, так и не смог, будто въелась. Кое-как привел себя в порядок, переоделся. Помчался наверх.
Галина, бледная лежала на кровати в их комнате, но увидев мужа живым и здоровым, расцвела улыбкой. Присев возле нее, обнял, зарылся лицом в ее распущенные пушистые волосы, вдохнув желанный запах своего сокровища.
- Ну, будет-будет, боярин,- услышал скрипучий голос бабки Павлы. - Ты на дите посмотри. Хороша, а?
По другую сторону их кровати была подвешена люлька. Наклонившись, Монзырев разглядел сверток в ней, оттуда выглядывало маленькое сморщенное личико его дочери. Сверток сопел и спал.
- Ну, как? - обратился он тихо к ведунье, своим взглядом задавая вопрос о здоровье близких ему людей.
- Боярышня. Здоровенькая, не сомневайся. Чувствуется порода крепкая.
- Спасибо.
- Да мне-то за что? Вон, боярыню свою благодари, кругом война, а она - рожала. Галина-то твоя слаба еще, ты нас долго не донимай. Посмотрел и ступай.
- Павлина Брячеславовна, - слабым голосом пролепетала Галка с кровати.
- А, чего? Вон, посмотрел и пусть идет справу воинскую исполнять.
Монзырев опять пересел к Галке, наклонившись, глянул в глаза:
- Спасибо, родная.
Неугомонная бабка все-таки вытолкала за дверь, и то хорошо, что повидался, в наших-то родильных домах только в окно и заглянешь, внутрь не пустят.
Напялил кольчугу, опоясался и снова двинулся на стены, теперь-то уж точно есть, что защищать.
Наряд на галереях нес караульную службу, свободные вои отдыхали тут же, сидя и лежа на свежем сене. Пройдя по галеркам, наткнулся на Андрюху, сидевшего прислонившись к деревянному парапету, тупо глядящему перед собой. Боевой азарт вместе с адреналином у всех уже сошел. Воинство отдыхало исполнив свой долг до конца.
Присел рядом. Все тело вопило об усталости, требовало внимания к себе. Андрей отвлекся от созерцания пустоты, глянул на Монзырева, встрепенулся.
- О, Николаич, поздравляю тебя. Дочь?
- Угу. Ты, это, завтра сранья, сено убрать заставь. Чтоб ни одной соломинки не осталось в коридорах.
- Думаешь, постараются сжечь?
- Уверен. По зубам получили, теперь злые на нас. Крепость взять слабо - будут жечь.
- Ну что за жизнь пошла? Нет, не ценили мы раньше нашу действительность. Эх, встретил бы я сейчас Дьяконова нашего, расцеловал бы в обе щеки и сказал спасибо, за его дебильные построения по четыре раза на дню. Помнишь ведь, командир, ни в одной части такого не было. А, у нас было. За физо, за лыжи в конце марта, за бега по гололеду. Ха-ха. Ведь так все хорошо было. Нет, мы не ценили. Вот щас вечер. Пришел бы со службы, открыл пивка, включил телек и с каким бы удовольствием посмотрел занудный, слезоточивый сериал.
- Ну, излил душу?
- Да. Интересно, как там все у Горбыля?
- Воюет, наверное, как и мы.
- Дай-то бог, чтоб у него все получилось.
Из башенных дверей в галерейный проход вышел Улеб, за ним по пятам толкаясь, шли отроки, среди которых был и Мишка. Кольчужные рубахи, надетые без подкладов на их худорбу, смотрелись как на корове седло. Монзырев с Андреем поднялись на ноги.
- Что скажешь, воевода?
- Потери подсчитали.
- И?
- Воинов, вместе со смердами, пришедшими из деревень - одна сотня и семьдесят два людина, да, баб восемьдесят три, да, детей, в обороне участвовавших - сорок два.
- Много. Что ты хочешь предложить, Гунарович? Судя по твоему задумчивому лицу, у тебя родился план.
Глянув на серое небо, ночь подкралась на землю, варяг сказал, будто выстрелил:
- Ночью вылазку в стан врага сделаем.
- Я думал об этом. Считаю предложение дельным, но не своевременным. Завтра, бог даст, отобьемся, вот тогда Андрей возьмет у Трувора пятьдесят бойцов и совершит вылазку. А сегодня кочевники пуганные, можем и людей потерять.
- Может, Стеги в расчет взять?
- Об этом, я, подумаю завтра.
- 15 -
