Хозяина не было. Была хозяйка. Обычная женщина, с тяжелым, неприветливым взглядом. Ее глаза едва виднелись из-под опухших покрасневших век. Умаялась бедолага! Встретила нежданных гостей на своем подворье, у порога избы, по вечернему времени кутаясь в платок, больше похожий на давно не стираный кусок полотна. Костлявые руки ее, казалось, постоянно находились в движении. Хоть опрятностью одежда на ней и не отличалась, но выбирать уже было не из кого. Хотелось выспросить обстановку у лица ни в чем не заинтересованного, есть и спать.
— Что привело двух молодцев к порогу бедного дома? — окинув обоих любопытным взглядом, при этом умудрившись ни одному не заглянуть в глаза, спросила хозяйка.
— Нам бы на постой до утра встать. Дорога вымотала. — Ответил Роман.
— Так ведь весь посад пустует, выбирай любую избу. Иди в любой конец, вряд ли живую душу найдешь.
— В котомках пусто. Привечай хозяюшка. На баню мы не рассчитываем, но за постой и кормежку заплатим звонкой монетой.
— Ну, что с вами поделаешь? На одну ночку пущу, — Андрею указала рукой на строение у дальней стены забора. — Лошадей вон туда поставь. Корму задашь, его там же найдешь. Воды им принесешь из того колодца.
Кивок в сторону деревянного срубчика с «журавлем», стоявшего почти у ворот.
— Заходи в горницу, болезный, — пригласила Романа в дом, посчитав его увечность не возможностью для всякой работы.
«Пока твой попутчик порается со скотиной, пригощать тебя стану, потом очередь и до него дойдет», — услыхал за спиной бабкины слова Андрей.
Дверь в избенку захлопнулась. Он потащил лошадей за узду, повел к указанной постройке. Животные, мотая головами, с неохотой подчинились хозяйской руке.
— Чего вы, кобенитесь? Я и сам устал. Понимаю, под крышу не хотите, так ведь в чужой монастырь… Пока я тут с вами управлюсь, Рома у старухи все и выспросит. Может, переночуем, а утром ноги сделаем.
Между тем на низком южном небосводе, конца последней декады августа месяца, повысыпали россыпи звезд. Полная луна огромным золотым шаром висела над самой головой. В ее свете неся от колодца в хозблок деревянное ведро с водой, заметил прошмыгнувшего за угол постройки черного кота, лишенного каким-то средневековым живодером, такого достоинства, как хвост. Интересно, кто постарался, поиздевался над животинкой?
Уже привычно расседлал обеих лошадей. Налив воду в деревянную поилку, сам пучком соломы прошелся по крупу сначала своей лошадки, а после и Романового конька, сгоняя пот со шкур. Снизу вверх протер соломой конечности животных, усиливая кровообращение и предотвращая отеки. Лошади фыркая, оглядывались на человека, ожидали еды. Сунув нос в неаккуратно сложенные мешки из холстины, при свете глиняного светильника наткнулся на овес. Во что насыпать, так и не нашел. Подтащив ополовиненный мешок к конским мордам, сыпанул добрую порцию злаков прямо на утоптанный пол.
— Жрите! Пора и о себе побеспокоиться, Роман, небось, уже налопался.
Только успел закрыть дверь, как различил едва заметный вздох совсем рядом. Не раздумывая ни секунды, влепил с разворота стопой в предполагаемое место грудной клетки незваного гостя.
— Ой-й-я!
Услышал в потемках вырвавшийся вместе с выбитым воздухом стон, и звук кубарем откатившегося тела. Подошел к незнакомому мужику, распластавшемуся на траве.
— Ой-й-я! — снова услышал всхлип со стоном. — Чем это ты меня приласкал? Копытом, что ль?
— Зачем копытом? Просто ногой приложился. А, зачем ты так тихо со спины подходишь, и вообще, ты кто такой?
— Дворовой я здешний. Местные мы! А, вот ты каким боком на наше подворье вперся? Кто разрешал?
Внешне перед Ищенко сидел на травке, не придя еще в себя, бородатый мужик, правда заросший больше положенного по современной моде, но так себе, ничего необычного.
— Бабка, говоришь? Хм! Это не бабка. Это ведьма черниговская, с Мизгирем шашни крутит. Появилась тут два дни тому. Вчерась хозяев подворья, вместях со скотиной всей извела. Домовик разговор слухал, ждут они каких-то двух смертных, незнамо чем насоливших хозяину дорожных татей.
— Та-ак! Ну, значит дождались.
— Так, что, вы те самые и есть? Ну, которых ждут?
— Выходит что так.
— Ага!
Мужик пристально уставился на кривича. Что он там хотел разглядеть при бледном свете луны, было непонятно, нервно проглотил подступивший к горлу комок, потряс за штанину находившегося в раздумьях пришлого.
— Ты, это, ноги уноси отсель, пока не началось. Время у тебя наверное еще есть. Я тут кота со своего подворья шуганул, думал соседский дворовой балует, оказался нечистый. Мизгиря побратим, в кота обернулся. Ну, я его…
— Бесхвостый?
— Черт-то? Угу.
— Тогда времени точно уже нет. Напарник мой, Рома, он сейчас в избе у ведьмы. Не бросать же мне его?
— Не знаю, ведьма страсть, какая вредная. Мово хозяина, словно коня взнуздала, да в усмерть заездила за ночь. Хозяйку и деток Мизгирь сам, своей рукой зарезал, а его тати скотинку с подворья свели кудась.
— Что же делать? — скорее сам себе задал вопрос Андрей.
— Бечь, пока не поздно.
