— Я советник великого князя орды, Кулпея. Мой господин, предлагает тебе рус, выставить своего воина против нашего. Дабы определиться, на чьей стороне будут боги в сегодняшней битве.
Еще следуя к северным воротам, Монзырев, оповещенный по какому поводу позвали, решил сломать привычный ход событий для печенежского князя.
— Давай выставим Халега, Николаич, — посоветовал, стоящий рядом воевода. — Поверь, он сильный боец.
— Нет.
Свесившись со стены, крикнул вниз:
— Эй, советник. А я решил никого не выставлять против твоего олигофрена.
— Это почему?
— А вот не хочу. Мне это не надо, я и так знаю, что уделаю вас всех здесь под крепостью. Всю орду.
— Ты обязан, мы вызываем на поединок, традиции воинов.
— Ничего я тебе и твоему князю не обязан. А традиции мы поменяем.
— Вы — трусы, держитесь за бабьи юбки.
— Зато не дураки, которые пришли грабить, а сами попали в мой капкан. Князю своему передай, что он мудак великий, ему лечиться надо, а он на гоп-стоп приперся. Пока вы тут у стен моих топтаться будете, две сотни русских воинов уже у вас в гостях находятся, в вашем стойбище отдыхают, вашу рухлядь шерстят, да баб трахают. Пусть радуется, у его жен будут красивые дети, не похожие на него. Так что прощевай, болезный, не хочу больше с тобой говорить, скучный ты и предсказуемый.
Монзырев демонстративно отвернулся от посланца, встретившись с озадаченно-удивленным взглядом воеводы.
— Что, воевода? Что-то не так?
— Да теперь уж я и не знаю так или не так.
— А что ты хотел? Человека просто так потерять, ни за что ни про что? Ты посмотри на того кованного дебила, это же машина-убийца. Оно нам надо? Это же провокация голимая. Сейчас полезут, держись тут, Гунарович, а я к южным воротам. Андрюха, чего скалишься? — обратил внимание на улыбку друга Монзырев.
Вскочил в седло подведенного Мишкой коня, умчался по направлению южных ворот.
Говоря посланцу про двести воинов, якобы ушедших в степь, Монзырев блефовал. Сашка Горбыль ушел в гости к печенегам всего с тридцатью диверсантами. По прикидкам Анатолия, этого количества воинов было достаточно, чтоб навести шороху в степи и сохранить мобильность подразделения.
Разъяренный, обиженный пересказанным разговором с боярином, великий князь отдал приказ на штурм. Взревела орда, сдвинулась с места, словно селевой поток, сначала медленно, потом все убыстряя и убыстряя темп. Из тысячи глоток рвался рык. Между бегущими сотнями, воины несли на плечах лестницы. Десятки кочевников на ходу примеривались бросать волосяные арканы. Из задних рядов в сторону крепостной стены зашелестели летящие стрелы:
— Харра! Харра-а, — на бегу орали, хрипели, стонали в боевом трансе печенеги. Им нанесли обиду, враг обязан ответить за это.
Со стороны крепости в бегущих на штурм городка полетели ответные стрелы, арбалетные болты и крепкие слова русского мата, перенятые в процессе общения у Сашки Горбыля.
Было видно, как стрелы поражают атакующих врагов. Упавших, убиты они или ранены, неважно, тут же накрывала волна бегущих позади, втаптывала тела в землю. Люди, словно загипнотизированные зомби, видели только одну цель, ненавистные стены и русов на них.
— Харра, харра-а-а, — преодолевая уже значительно покрытый трупами ров, печенеги взбирались на внутренний его бугор. Сотни арканов взметнулись вверх за срез стены, авось зацепится удавка за какой либо выступ. Лестницы уперлись в парапет галерей между башнями. Стрелы, стрелы шипят, жалят кругом, словно ядовитые змеи.
— Харра, хара-а, — побежали по лестницам наверх первые, самые сильные и смелые бойцы, прикрываясь щитами, приготовив саблю или копье для решительного удара. По веревкам арканов, словно обезьяны, полезли наверх самые ловкие, щит за спиной, сабля в зубах.
«Помогайте боги печенежские! Не отвернись удача! Вперед, только вперед. За стенами добыча. За стенами пожива!».
— А-а-а-а, а-а-а… — слышались душераздирающие вопли, вой, крики боли, ругани. Словно мешки с песком, глухо валились, падали на землю воины успевшие подняться на высоту стены, их убивали мечами, кололи пиками, бросали в них камни, лили на голову ведра крутого кипятка.
Откуда у русов столько воинов в крепости? Необходимо хотя бы в одном месте прорвать защиту, проделать проход, хотя бы слегка расширить его, свежие силы тут же войдут в брешь, и сразу станет полегче.
Скопление воинов у ворот. Нет никаких сил срубить цепи с деревянного моста, уже потерян не один богатырь, пытавшийся сделать это. Звериная ярость плещется не находя выхода.
— А-а-а-а… — очередная порция кипятка и холодного железа на головах атакующих, а мост все так же прикрывает собою ворота.
Вдруг прискакал посланец, кубарем скатившийся к ногам вождя:
— Повелитель, воины рубятся на восточной стене! Проход есть!
— Зар-мат, три сотни на восточную стену, немедленно!
Сидевшие в седлах верхом печенежские сотни, ждавшие приказов повелителя, рванули с места, с гиканьем и криками радости подались к восточной стене.
