Летом 1989 Семен получил отпуск и решил ехать в Израиль. Не в Эйлат, в Красном море купаться: женщину разыскать. Назовем ее Нина Ворон.
Дошла до Екатеринбурга, где Семен родился и с переменным успехом живет, московская газета. Семен был взбешен. Нина В. написала о поездке с мужем, известным физиком, в Екатеринбург. Физик пропадал в научном симпозиуме, израильская журналистка Нина В. смотрела по сторонам: «… толпы хмурых, ничем не занятых, плохо одетых людей на улицах: нервозная дерзость и тупость – пишет она. – На пригорке у больницы расположились старики. Они дождались конца больничного обеда и вперегонки бросились доедать. Помчались с холма в колясках и на задах». Нина В. пытается выбраться из городского центра в бывший дачный поселок, где проходит симпозиум. Электрички идут без расписания, она нанимает частника. Старые «Жигули», конечно же, с грохотом разваливаются. Нина В. не отчаивается мрачной действительностью, едет в пригородном автобусе «куда шоферу надо». Мир ватников, мешочников, податливых молодаек, пьяных выпученных глаз. Наконец, банкет по окончании симпозиума. Полуголодные уральские профессора и доценты мигом сметают столы (так у автора) и довольно быстро напиваются. Поименованы закуски и блюда, которых русские ученые не едали.
Взбешенный маниакальным бредом, и сам на симпозиуме бывший, Семен спросит Нину В, в какой стране и когда она была, в том ли городе.
За разоблачениями в Израиль Семен не поехал. Не так он политизирован, чтоб отпуск загубить. Но о статье Нины В. вспоминает с омерзением.
Едет в Италию, без жены Кати. На двадцатом году семейного счастья узнал, что жена без него и недели не проживет, предвечные узы связывают их; Катя молчаливая раба настроений мужа, к Италии не ревнует… должна быть с ним. Поехал один.
Тур начался в Вероне. Утром, съев необъятную неизбежную пиццу, Семен пошел за толпой. Шли женщины средних лет и привели его к дому Джульетты. (На многих языках «Ромео и Юлия»). Тесный дворик, стена без окон и небольшой балкон. Минут через десять явилась на балконе девушка в старинном платье цвета болотной воды. Улыбнулась толпе и скрылась за дверной занавесью. За ней слышен разговор, звон посуды.
– Четырнадцать лет было Джульетте, улыбчивая Юлия вдвое старше – подумал Семен. – Не настроишься на высокую поэзию.
Юлия Шекспира стояла на этом балконе и всю ночь говорила с Ромео о любви. Он мог бы спрятаться внизу, где Шекспир полагал густой, пахнущий ночными цветами сад, и сейчас стоит в тесной толпе Семен. – Утром их тайно обвенчал плутоватый священник. Жених, ненавистный роду Капулетти, уже венчанный муж, готовил веревочную лестницу, чтобы через этот одинокий балкон подняться к первой брачной ночи. Бронзовая статуя Джульетты в углу двора. Женщины, да и мужчины гладят ее обнаженную правую грудь. Таков обычай. Грудь блестит на солнце ярко натертой медью.
Тоскливо.
Верона, ночь. На площади у дворцовой стены спят раскрашенные великаны – туристские автобусы. Взошла желтая большая луна. Каменные трибуны амфитеатра вокруг Арены, где сражались гладиаторы. Женщины – гладиаторы, и гладиаторы – карлики.
На Арене сегодня дают «Аиду» Верди, за тем Семен и приехал. С первыми звуками оркестра тысячи людей зажгли тонкие свечи. (Их раздавали при входе). Красиво. Каменные сиденья хранят дневное тепло. Слова итальянских арий мало значат для Семена, редко слышны известные: любовь, смерть.
Вспомнились томление и страх первой любви. Было на параде мод, может быть первом в тогдашнем Свердловске. Вика на подиуме остановилась левым коленом вперед, будто стремилась выйти в зал, и заключительный поворот головы. Каштановые волосы разлетелись веером и блеснули в свете рампы зеленоватые глаза. Семен погиб навсегда.
На подиуме Арены ди Верона, меж тем, Анна Нетребко и Плачидо Доминго темпераментно поют о любви. Плененная дочь эфиопского царя Аида и Радомес, начальник дворцовой стражи фараона.
– От любви голову потерял – сказал сосед по скамье, пожилой и опрятно – старомодный.
– Кто потерял? – очнулся Семен. Пятнадцать тысяч зрителей вместила Арена, волею судьбы двое русских оказались рядом.
– Радомес. Рассудите, должность его секретная, да встречается ночью с военнопленной, диссиденткой из враждебной страны – Аидой.