— Все это приведет к еще большему обострению положения, — сухо проговорил начальник отдела найма и тут же сам испугался собственной смелости.
Краль внимательно посмотрел на него и очень сдержанно ответил:
— Вы ошибаетесь. Обострять больше уж нечего. Забастовщики добились даже того, что аварийные работы сокращены до минимума. Я пригласил несколько человек из полиции и из «Отечественных союзов». Я вынужден прибегнуть к подобному источнику информации, поскольку представленные мне материалы не дают ясной картины. Ставлю вас также в известность, что я вызвал для беседы и нескольких профсоюзных деятелей. Только с их помощью, как я полагаю, можно достичь приемлемого компромисса.
Он закрыл совещание. Директора расходились, оскорбленные его пренебрежительным тоном и манерами. В двух последних фразах он выразил идею, которая якобы осенила его ночью, но в действительности была подсказана в телеграмме, полученной им от председателя наблюдательного совета.
Господин фон Альвенслебен, еще одеваясь, решил, что в своем выступлении он с самого начала подчеркнет главенствующую роль НСДАП. По этому поводу не должно возникнуть ни малейших сомнений. Пугливые толстяки, с которыми ему сегодня придется сидеть за круглым столом в Доме горнопромышленников, должны наконец узнать, с кем имеют дело. Спесивые индюки. Достаточно взглянуть на этого толстобрюхого кривляку из «Стального шлема»… Да и генеральный директор тоже хорош.
Альвенслебен свистнул.
— Куш! На место! — скомандовал он затем вполголоса и указал пальцем в угол, словно своим собакам.
Он удовлетворенно оглядел себя. Коричневая форма из замши шла ему, он это знал. Поскрипывание портупеи приятно ласкало его слух. Пусть-ка потаращит глаза это сборище ничтожеств. Он одернул сзади мундир и надел фуражку чуть-чуть набок, вот так оно будет лучше.
Пение, доносившееся из барака, мешало ему. Чертовы бандиты, опять напились, валяются на нарах и бездельничают. Свиньи! Он им вправит мозги. Дай только срок, они еще разинут рты. Пусть не сомневаются. Это говорит он, Альвенслебен.
Он не ошибся: расквартированные в бараке для наемных рабочих штурмовики совсем распустились после своего бесславного возвращения из Гетштедта. Им хотелось действовать, «работать» дубинкой, трудиться — не их специальность. Втихомолку они ругали свое руководство. Они отнюдь не намерены мириться с неудачами вроде той, что произошла у латунного завода. Они привыкли к легким победам. Шарфюрер, сонный, лежал на матрасе. Дежурный «унтер-офицер» приказал двум молодчикам разучивать песню, а сам, развалившись на составленных вместе табуретках, стучал в такт каблуками по подоконнику.
Поместье Шохвиц не пользовалось славой образцового хозяйства. Ухабистый двор напоминал чулан, заваленный хламом. Длинный сарай с прогнувшимся навесом держался на подпорках. Во дворе по углам валялась всевозможная сельскохозяйственная утварь, негодные плуги и останки телег. Повсюду была разбросана солома, дверь в коровник перекосилась, у свинарника одна стена рухнула. Весь этот хлам буйно зарос сорняком. Одичавшие куры бродили по двору, роясь в навозе.
На фоне всеобщего запустения новенький «хорьх», стоявший перед господским домом, выглядел инородным телом.
Одетые во что попало «гвардейцы» из свиты помещика, большинство которых болталось во дворе, обступили автомобиль хозяина. Роскошная машина! Ничего не скажешь, в этих вещах шеф знает толк.
— Иметь такую машину!.. Значит, деньжата у него водятся, — сказал один из штурмовиков важно восседавшему шоферу.
— Самая пора выплачивать жалованье, — наивно вмешался в разговор другой штурмовик. — Мне сейчас полсотни марок не помешали бы.
— Заткнись! Ишь чего захотел — жалованья. Мало тебя поят и кормят и табаку дают? — Управляющий имением беззлобно пнул Наивного коленкой под зад. — Хочешь заработать — возьми вилы и убери навоз, лежебока!
Никто не принял всерьез эту шутливую перебранку. Наивный, цинично ухмыляясь, протянул управляющему обе руки — одну ладонью вниз, другую ладонью вверх, что означало: «Не могу. Видишь — у меня разные руки».
— Она еще не обкатана, — хвастался шофер. — Но вообще жмет сто двадцать запросто.
— А куда шеф собрался?
— Сегодня он разделается с плутократами, — ответил управляющий.
— Один, без нас? Мы разве не поедем? Вот где небось будет выпивка!
— Так это же только заседание, дурья башка, — пояснил Лёвентин. На щеке его по-прежнему белела полоска пластыря.
— Но все-таки…
— А тебе, видно, мало морду набили? — приставал Наивный к штурмовику, сидевшему рядом с шофером. — Может, снова поедете к латунному заводу?..
— Заткнись! — прошипел управляющий. — Он идет!
Все умолкли и вытянули руки по швам. Альвенслебен сошел с крыльца и сквозь почтительно расступавшуюся толпу направился к машине. Все с удивлением взирали на крейслейтера, облачившегося в полную парадную форму.
