– А что это за место? – Площадка была похожа на вершину высокой горы, с которой, казалось, можно увидеть весь мир. Только горизонта здесь видно не было. Может, так выглядит бескрайность? Я смотрел вниз и удивлялся тому, что не испытываю ни малейшего страха.
– Это и есть тот Дом, о котором ты говорил с трамвайщиком. – Он развёл руками. – Твой Дом.
– Но старик вроде говорил… Куда же тогда ведёт та вторая дверь?
– Скажем так, она ведёт в другое место. Не сюда.
– А, просто другой выход из Лабиринта?
– Нет. Из Лабиринта есть только один выход. Всё остальное просто ответвления.
– Я не понимаю.
– Ты заметил, что в Лабиринте тебя старались убедить в том, что нас определяют наши желания? Когда старик говорил про вторую дверь, он не говорил, что она ведёт Домой. Он сказал, что за ней ты найдёшь то, что желаешь. Лабиринт по своей сути – этакий исполнитель желаний. Он готов исполнить любое желание лишь для того, чтобы попавший в него человек так в нём и остался.
– Но ведь бывает, что желания противоречат друг другу.
– Именно. Но на самом деле нас определяет наш выбор, а не желания. Ты, например, встречал много людей, которые хотели бы бросить курить. Таково их желание, но так же они испытывают противоположное этому желание курить. Каждый день они делают выбор, снова и снова продолжая втягивать в себя никотиновый дым. Причём, многие из них убеждены, что просто не могут иначе. В этом они убедили себя сами. Примерно так же работает Лабиринт. В основном он состоит из зеркал. Кривых зеркал, как на ярмарках. Только если зеркала на ярмарках искажают твой внешний облик, выделяя и усиливая какие-то части, то зеркала Лабиринта отражают то, что внутри тебя. Они выискивают самые негативные стороны личности. Страхи, комплексы, сомнения и прочее. Всё, что смогут найти, тут же отражают в искажённом, усиленном виде, так, чтобы казалось, что только это и есть, и нет ничего другого. Помнишь комнату под сценой театра, в которой живёт Страх? На самом деле в этой комнате нет никаких дверей. Она пустая. Но когда ты там находишься, они есть. Это тоже кривое зеркало. Каждая дверь, которую ты там видел – это какой-либо из твоих собственных страхов. Сколько страхов в тебе живёт, столько для тебя будет и дверей.
– Но зачем?
– Чтобы попавший в него человек поверил, что по-другому невозможно. Как те курильщики уверены, что не могут не курить. Чтобы убедить в том, что на самом деле выбора нет, и всё определяют только желания. Потому что найти выход из Лабиринта можно, только совершая осознанный выбор, очень часто противоречащий собственным желаниям.
– А как же дети с повязками на глазах? Можно что-то сделать? Как-то помочь им? – Улыбка сошла с лица Ариэля, а взгляд сделался печальным.
– Боюсь, что нет. Ты ведь и сам уже понял, кто они. Бедняжки никогда не видели земного мира, не дышали его воздухом. – По его щеке покатилась слеза. – Они вкусили смерти и перешли в Лабиринт, даже не начав жить на земле. Потому они навсегда остаются слепы и лишены какого-либо выбора. Они просто не знают, что это такое…
Я молча смотрел в расстилавшуюся передо мной светлую бескрайность и вспоминал. Теперь я помнил всё. Вспомнилось чудесное видение после побега через катакомбы. Было удивительно, как её любовь пробилась даже через непроницаемый мрак Лабиринта. Моя Танюшка. Она сидела сейчас в раскладном кресле на балконе нашей уютной однушки и читала какую-то книжку. Она была прямо передо мной, и я с улыбкой любовался её сосредоточенным лицом, освещённом тёплым летним солнышком. Обычно она заплетала волосы в косы, но дома всегда распускала. Вот и сейчас её светлые локоны свободно струились по плечам. На тонком безымянном пальчике поблескивало золотое обручальное колечко. Я откуда-то точно знал, что прошло уже несколько месяцев с той аварии, которая разлучила нас, но она не стала снимать кольцо. Это было так на неё похоже. Верность и любовь, несмотря ни на что.
– Какое прекрасное видение. – Я обернулся на улыбавшегося Ариэля.
– Это не видение. Это происходит прямо сейчас.
– Но как это возможно? Ведь она осталась… Там, в земном мире. Нас же разделяют… – Я хотел сказать километры, но осёкся. Почему-то упоминание о километрах показалось нелепостью.
– Все разделения остались за тем порогом, который ты перешагнул. Здесь нет ни расстояний, ни границ. И смерти тоже нет, сколько бы раз не приходилось умирать прежде в земном или каком-то другом мире. Здесь только Свет, Жизнь и Безграничность. Ни время, ни расстояния также не имеют здесь никакой силы.
– Так это же просто мечта каждого! – Улыбка Ариэля стала неожиданно печальной.
