Он осторожно сложил игральные фигурки в сумку. К ним добавил нескольких, наиболее прочных на вид, солдатиков. И повернулся к нам. Легко и плавно. Будто не он только что с трудом сдерживал резкие движения, одновременно преодолевая тяжелую неповоротливость тела. Сразу стало ясно, что мастер не только согласился с необходимостью бегства, но и уже приготовился к нему. Осталось сбежать, и здесь мы надеялись на ловкость Малыша и нашу лицедейскую игру.
Импровизация удалась. Первым из кабинета вышел сияющий Кот, следом - мрачный учитель, последним - я, поникший и побитый. Мы поднялись на второй этаж, в жилые покои. Моя сумка была уже собрана, осталось добавить кое-какие мелочи. Мастер принёс свои вещи. Нагруженный двумя сумками, я поплёлся вниз следом за "девушкой". Холодный голос наставника каждым словом припечатывал меня всё ниже:
– Проводи девушку домой. И если такое повторится, вылетишь отсюда, и охнуть не успеешь.
Естественно, я проводил "девушку", радуясь возможности пообщаться с Котом и с Медведем. Они рассказывали мне новости из балагана, жаловались на Фабьо, который упорно отказывается вернуться в труппу, вздыхали, что зря я сам ушёл. Погребённый под ворохом новостей, я всё-таки заметил, о ком они не сказали ни слова. О Ринго и Альде. Мне это не понравилось.
Кот сначала заглянул домой, чтобы переодеться. До его возвращения я, под присмотром Медведя, оставался на улице. А потом мы бодро зашагали по направлению к весёлому дому. Меня сильно смущала необходимость посвящать посторонних в наши планы. Да и с чего бы хозяйке борделя помогать нам? О чём я и спросил Кота. Акробат одобрительно посмотрел на меня, а потом широко улыбнулся:
– Ты, как всегда, видишь самое основное. Никому мама Лу помогать не будет, ей вся эта политика совершенно ни к чему. И она права, к ней ведь за другим ходят. Но нам она поможет. Видишь ли, ученица Шустрого Лиса - её дочь. - Он рассмеялся, глядя на моё обалдевшее лицо. - Чему ты удивляешься? Мама Лу не сразу хозяйкой весёлого заведения стала. Дети, как ты сам понимаешь, там никому не нужны. Она отдала девочку дальней родственнице на воспитание, а когда та умерла, забрала к себе. Тогда она, уже будучи хозяйкой, смогла себе это позволить. Вот только бордель - не лучшее место для воспитания детей. Ты не находишь?
– А как она к тебе попала?
– Случайно. Или по воле судьбы, не знаю. Получил я документы на труппу, шёл весёлый и счастливый. Смотрю, на площади акробат представление показывает. Ну, остановился на конкурента посмотреть, а они рядом встали. У девочки глаза так и вспыхнули. Она, оказалось, раньше ничего такого не видела. Родственница та строга была. Никаких развлечений, никаких прогулок. Максимум - в лавку, да в храм по праздникам. А тут - такое волшебство. Слышу, девочка говорит маме, что так же хочет уметь. Мама ей сразу, мол, тяжело, опасно, долго учиться, лучше в белошвейки. Тут я не выдержал. Сказал, что не так уж это и опасно, если, конечно, много тренироваться. Только талант нужен. Если таланта нет, то и тренировки не помогут. У девочки глаза сразу потухли. А я и говорю, что могу посмотреть. Если окажется, что талант есть, возьму в ученики. Мама Лу на меня чуть с кулаками не набросилась. Догадываешься, небось, что она могла подумать. А я, будто и не замечаю ничего, объясняю, что сегодня стал хозяином собственной труппы. И уж если встретил сразу человека, который хочет стать акробатом, значит, судьба.
– Судьба, - вздохнул я.
– Выходит, так. Мама Лу сначала переживала, что я на канат её определил, а потом посмотрела одну репетицию, увидела, что у дочки всё получается, что ей нравится, и что её страхуют, и растаяла. Любая мать хочет счастья своим детям, а её дочь нашла счастье у нас.
За разговорами мы чуть не прошли нужное нам заведение.
"Рабочий день" там был уже закончен, но с хозяйкой нам разрешили встретиться. Кот, ничего не объясняя, попросил её подержать у себя наши вещи до вечера, а когда мы за ними придём, вывести через специальный выход. Мама Лу, ничего не уточняя, показала мне, куда положить сумки. Потом Кот выпроводил меня из гостиной, а сам ненадолго задержался. Я не стал спрашивать, о чём они секретничали, рассудив, что это не моё дело. Да и меня куда больше волновал другой вопрос, который я и задал, когда мы прощались.
– Кот, а что с Альдой
– Какая разница? - Напрягся Кот.
– Кот? - Беспомощно воскликнул я.
– Она сделала свой выбор. Мне в её жизни не нашлось места. И давай больше не будем об этом.
Не будем, значит, не будем. Мы разошлись в разные стороны.
Как мы и договаривались, мастер полдня старательно меня игнорировал, что вызывало язвительные усмешки некоторых его клиентов. Меня ведь не все любили, и кое-кто был рад лицезреть мою опалу. Эх, знали бы их милости, над кем они насмехаются! По-моему, учителю игра понравилась. Вскоре после обеда он хлопнул меня по спине, признал, что погорячился, и пообещал объяснить мне, как можно общаться с девушками, не рискуя получить неприятности в их лице.
А перед уходом мастер Альверик вручил мне меч.
