Внутри ощущение древности усилилось. Как будто весь груз прожитых лет, выдержанных осад, выигранных битв осел на стенах из плохо обработанного камня. Насколько я помнил, Каманская цитадель ни разу не была взята. Вот и узкие окна, хотя и заделанные стёклами, своей похожестью на бойницы напоминали о неспокойных временах, когда шальная стрела вполне могла залететь на огонёк. Что-то подсказывало мне, что мирные годы не изменили грозного характера цитадели: чужие стрелы здесь встречать не разучились. Этот замок был и остался крепостью.
Нас куда-то привели, а я пропустил куда. С трудом усмирив разыгравшееся чутьё, я вернулся к реальности. Вовремя. Нас пригласили в кабинет герцога.
В рабочем кабинете перемешались две роли Генриха: политик и воин. Рядом с чернильницей лежали наручи; карты, развешенные на стенах, отделяли друг до друга мечи, секиры, кинжалы. На почётном месте висели меч и щит герцога. Первого воина Каманса. Моё чутье, как всегда, меня не обмануло. Жаль, что оно промолчало, когда я собирался на встречу.
Лорд Генрих встретил моего учителя настороженно. Они обменялись положенными приветствиями. Я же просто поклонился герцогу, вызвав его потрясённый взгляд. Он, хоть и не видел меня несколько лет, сразу увидел сходство. Даже усы не спасли. Я откровенно уставился на герцога. Простолюдины так себя не ведут, зато акробаты - не обычные простолюдины. Им прощают незнание этикета и отсутствие должного смирения перед сильными мира сего.
– Тони, веди себя прилично! - Одёрнул меня наставник.
Тут же, будто вспомнив, кто я сам, и с кем я разговариваю, смущенно опустил голову.
– Не гневайтесь на него, Ваша светлость. Его родители не утруждали себя обучением его правилам этикета.
– И кто же его родители? - Безразлично так спросил Генрих, но глаз не отвёл. Будто меня можно так напугать!
Я пожал плечами, вспомнив, что как-то довелось мне побывать бастардом.
– Мой отец не удосужился сообщить мне об этом! - Дерзко, с лёгким вызовом, опередив старшего. Юнец, не знающий отца, но никому не позволяющий усомниться в его… благородстве? доблести? Кто знает? Главное, чтобы сомнений не осталось.
У Генриха их и не осталось. Правда, выводы он сделал не те, что хотелось бы мне. А вот Альверик удивился, но пререкаться со мной не стал. Тем более что Генрих заговорил о том, что действительно считал важным.
– По правде сказать, мастер Альверик, не ожидал увидеть Вас у себя. О Вас ходят разные слухи.
Мастер печально усмехнулся:
– Не сомневаюсь, один из них связан с тем, что я готовил покушение на государя Антуана.
– Нет, это не слухи, это - документ, подписанный регентом.
Вот значит как! Регент не смог разыскать нас своими силами, вот и привлёк их милостей и светлостей к поиску. Альверик только головой качнул.
– Не столковались мы с регентом, Ваша светлость. Вот он и злится, что я его стражу учить отказался. А мне теперь деваться некуда. Если Вам интересен хороший меч - могу предложить его. Да и сведения у меня кой-какие есть.
Меня бы его светлость слушать не стал, в этом я не сомневался, поэтому кое-что из своих записей скопировал для Альверика. Правда, я не предполагал, что мастер просто отдаст бумаги герцогу. Счастье моё, что мой почерк кроме моих учителей и регента больше никто не видел!
Герцог бегло просмотрел записи. Там, я точно знал, были новости и о его сыне. То, что этим новостям уже больше двух месяцев, ничего не значило. В провинции с новостями всегда было туго, а уж теперь… Регент не позволял заложникам радовать свои семьи письмами. Вот и страдали их родственники от неизвестности. И дело ведь не только в семейных узах. Интересы Домов значат куда больше отцовско-сыновьей привязанности. Генриху ещё повезло. Его сын был жив, и регенту не удалось его сломить.
Будущий герцог Каманса, как заложник, гарантировал регенту невмешательство Генриха в его дела. Как соратник же он отдавал узурпатору богатства одной из важнейших земель королевства и поддержку могущественного Дома. Но чем купить молодого лорда регент так и не придумал. А силой и угрозами склонять Наследника могущественного Дома на свою сторону не безопасно: не простили бы ему такого. А смерть его ничего не давала узурпатору.
Судя по тому, как дрогнули руки герцога, и окаменело его лицо, именно о своём сыне он сейчас читал. Очень быстро совладав с собой, он попросил разрешения оставить бумаги у себя, чтобы ознакомиться с ними наедине. За ответом он пригласил нас прийти через пару дней. Конечно, для ознакомления столько времени не нужно. Но ведь в тех бумагах были сведения, полезные для других людей, которым тоже небезразлична судьба близких.
А по дороге в балаган у нас с учителем состоялся серьёзный разговор.
– Что за представление ты разыграл, Тони?
– Вы о чём? О том, что мой отец не сообщил мне, кто мои родители? Так ведь это правда.
Мой отец действительно не поставил меня в известность, что они с мамой и есть мои родители. Это как-то подразумевалось само собой. Но ведь не сообщил же. Так что я не солгал. Только наставник шутки не понял:
– А кто-то утверждал, что он законнорожденный!
