Терять разорившимся фермерам было нечего. Сплошь и рядом они с оружием в руках заваливались на торги, где продавалось их описанное за долги имущество. Нет, это был, конечно, не налет, упаси боже. Просто такими недобрыми глазами глядели они на аукционистов, поглаживая при этом свои винчестеры и карабины, что те — абсолютно по доброй воле — продавали им фермы назад за бесценок; типа — за один серебряный доллар. Да и отобрать у них имущество тоже не всегда было так легко; вопрос-то стоял жизни и смерти, поэтому многие готовы были драться до последнего патрона.
Так постепенно Америка возвращалась к своим корням, к временам фронтира, где было немало героического, и еще больше — бандитского.
Что оставалось делать кредиторам? Полиция и власти в их дела не влезали (американский индивидуализм как-никак!). Воевать в одиночку с фермерами было тоже не с руки.
Вот и приходилось обращаться за помощью к бандитам или самолично организовывать вооруженные шайки. Короче, нечто вроде хорошо нам памятного понятия
Отряды гангстеров нападали на фермы, уводили скот, отбирали имущество, под угрозой смерти заставляли должников подписывать искомые бумаги.
Нередко это приводило к полноценным боевым столкновениям. В 34 штатах фермеры даже создали «Комитеты действия», которые давали вооруженный отпор «бомбардирам». Иногда
Над Америкой в полный рост замаячила угроза новой Гражданской войны, революции и распада. Власть уже не могла, да и не хотела контролировать ситуацию. В стране начинались хаос и анархия. Да и коммунисты тоже без дела не сидели, изрядно подливая масло в огонь.
Переставала считаться с Вашингтоном и Европа. Под шумок, пользуясь ситуацией, Англия с Францией прекратили возвращать США старые долги, а Германия демонстративно отказалась платить по репарациям, установленным после Первой мировой.
Еще чуть-чуть — и американцев вообще перестали бы пускать на порог в приличное общество.
Однако Гуверу было легче обречь страну на гибель, нежели поступиться собственными идеалистическими принципами.
Америке позарез требовался новый лидер; сильный, энергичный, способный переломить кризис.
И такой человек нашелся. Звали его Франклин Делано Рузвельт…
А вот как раз между Франклином Рузвельтом и Владимиром Путиным есть масса общего. Эту историческую аналогию давно подмечают многие ученые, политики, да и просто образованные люди.
У них даже судьбы отчасти схожи. Оба носили в прошлом погоны, оба юристы по образованию, значительный отрезок жизни был связан с Германией. Рузвельт там учился, Путин — служил. И оба явились как мессии; буквально в последний миг, когда будущее нации повисло уже на волоске. «Случайность — логика фортуны», — писал Набоков.
