После гибели ордена о долге, естественно, речи не шло. Более того: все богатства тамплиеров Франция намеревалась забрать в казну. Вот только в
В Англии суд над тамплиерами тоже состоялся, но и там никто не получил ни единой монетки из их серебра.
За прошедшие с тех событий века кто только не пытался найти сокровища тамплиеров. Шерифы средневековых королей, инквизиторы, судьи. Безуспешно.
Прошерстили все французские замки рыцарей. Копали во всех часовнях и старинных домах, в лесах и рощах. Рыскали и в Шотландии, и на датском острове Борнхольм, и под Веной, и в Польше, в Швейцарии, в Германии.
Есть безумная версия, что часть сокровищ попала в Россию, и именно на этих богатствах поднялась Москва при потомках Дмитрия Донского. На первый взгляд — просто бессмыслица. Но в том то и дело, что когда речь заходит о тамплиерах, самые невероятные предположения могут полностью оправдаться[15].
Впрочем, романтика романтикой, а проза жизни — прозой.
Кожано-бумажно-папирусные деньги после тамплиеров стали совсем уже обычным делом.
Да… И кризис, конечно… Не стало тамплиеров, не стало и нормального кредита, и множество людей разорились. Например, те, кто тамплиерам верил и вкладывал в них деньги.
Повторимся, в большинстве стран их средства таинственно исчезли. Лишь в Германии, где упразднение Ордена прошло мирно, должникам вернули все до последнего пфеннига.
Слово «банк» происходит от слова «Ьапса», что в переводе означает «стол»; на нем средневековые итальянские менялы раскладывали свои монеты в мешках и сосудах. «Bancherii», банкиры — так назывались уже в XII веке менялы в Генуе. От «Ьапса» пошло и зловещее словечко «банкрот». Когда меняла злоупотреблял чьим-либо доверием, стол, за которым он сидел, разбивали. Это называлось banco rotto, то бишь «переворачивание стола».
В Средневековье церковь крайне плохо относилась к банковскому капиталу… Банкир ничего не делает, торгует временем, а оно — Божье!
Византийская Империя тоже утверждала, что «торговля деньгами» — нарушение Божьих законов. В результате страна невероятно страдала от долговых кризисов. В 567 н. э. императрица София отменила любые долговые соглашения и залоги, простила все долги, сделав широкий жест недовольным народным массам. Результатом стало полное расстройство византийской финансовой системы — всерьез и надолго.
В английской проповеди XIV века провозглашалось, что Бог создал клириков, дворян и крестьян, дьявол же — бюргеров и ростовщиков. Иоанн Солсберийский (ок. 1115–1180) отводит ростовщикам весьма нелестную функцию в «общественном теле», уподобляя их желудку и кишечнику.
На фресках коллегиальной церкви Сан-Джиминьяно дьявол испражняется золотыми монетами непосредственно в рот жирного ростовщика.
Сложность в том, что ростовщики и банкиры, в понимании простого человека, люди, конечно, малопривлекательные. Но стоит лишь их прогнать — тут же наступает расстройство всей экономики. Нужно не только производство, необходимы деньги — и те, кто с ними умеет обращаться. И чем интенсивнее жизнь, тем в большей степени они востребованы.
Там, где было больше банкиров, и где к ним относились терпимее, — было легче и с кредитами. «Приручение денег», однако.
В XII веке в Англии ставка составляла 43 % в год, а если залог был небольшим — то 80-120 %. В разных же городах Германии разрешалось взимать от 21 до 43 %. Во многих случаях ставки достигали 100–200
В тех же странах, где банковский капитал преследовали меньше, там и получить кредит было проще, и ставки оказывались ниже. В Испании XIII–XIV веков максимальная ставка была 20 %, а в Италии — от 10 до 15 %.
