Д: «…мы с коллегами предлагаем, чтобы государственный секретарь США и Ваш ближайший помощник доктор Киссинджер срочно прибыл в Москву для проведения соответствующих переговоров с ним как с Вашим уполномоченным личным представителем. Было бы хорошо, если бы он прибыл завтра, 20 октября. Буду признателен за Ваш быстрый ответ.
С уважением, Л. Брежнев, 19 октября 1973 года».
К: Вы настроены дружелюбно, не так ли?
Д: Хм?
К: Это дружеское предложение.
Д: Конечно, дружеское.
К: Что ж, мне нужно будет связаться с президентом, и потом я перезвоню Вам.
Приглашение решало большинство наших стратегических проблем. Итогом станет тот факт, что вопрос не будет выноситься в Организацию Объединенных Наций до тех пор, пока мы не придем к приемлемому исходу. Это поумерило бы советскую браваду, пока я был в пути и вел переговоры. Можно было бы выиграть еще как минимум трое суток на усиление военного давления. В этом ключе мы с Никсоном разговаривали вместе с Хейгом и Скоукрофтом. Мы пришли к выводу, что поездка в Москву продвинет и дальше нашу стратегию.
ПОСОЛ ДОБРЫНИН – КИССИНДЖЕР
Пятница, 19 октября 1973 года
11:38 утра
К: Анатолий, у меня была предварительная беседа с президентом, и мы, в принципе, согласны на контакт на высоком уровне.
Д: Да.
К: А Вы для меня могли бы быстро отреагировать, почему бы Громыко не приехать сюда?
Д: Потому что я думаю, что моя реакция связана с тем, что Косыгин вернулся оттуда, поэтому они хотели бы обсудить, я думаю, они втроем. Брежнев, Косыгин и Громыко.
К: Понятно.
Д: Это действительно идея – не отправлять телеграмму, в которой говорится о том, что сказал Садат, или о том, что было сказано в ответ, и так далее. Хотят, чтобы Вы хоть на день приехали туда, а потом, уверен, Косыгин всех [проинформирует]. Это мое реальное впечатление, почему они спрашивают его, потому что он, так сказать, с незамутненным взглядом относительно того, о чем он думал, и они могли бы обсудить с Вами.
К: Вы отправитесь туда со мной?
Д: Да, если Вы не возражаете, я бы хотел полететь туда и обратно.
К: Со мной?
Д: Да.
К: Ну, если только Вы сядете в передний отсек.
Д: (Смех.) Хорошо. Я бы предпочел быть в хвосте, но тем не менее.
К: Что мы будем делать со штурманами и прочими?
Д: Нет проблем. Мы дадим Вам штурмана и позаботимся об этом.
К: Ну, хорошо. Я Вам перезвоню – о, сейчас сколько, без четверти 12?
Д: Ага.
К: Не позже двух.
Д: Не позже двух. Хорошо.
К: Нас очень устраивает это предложение.
Д: Я думаю, это действительно важно, Генри.
К: Анатолий, когда советское правительство делает такое предложение по соображениям срочности, мы не можем его игнорировать.
Д: Да. И отправимся завтра, потому что они действительно считают, что это срочно.
К: Ну, они хотят, чтобы я приехал – ну, я не могу уехать сейчас, примерно до полуночи.
Д: Нет, я понимаю. Итак, Вы прибудете завтра, но…
К. Я прибуду завтра, но… Я прилечу завтра вечером, и мы сможем поговорить в воскресенье.
Д: В воскресенье, да.
К: Вы знаете, я хотел бы выспаться несколько часов, прежде чем ваша тройка мужчин начнет меня обрабатывать.
Д: (Смех.) О, вы отличный парень. Юлий видел это в Москве.
К: Одну ночь, думаю, я имею право на это.
Д: Нет, потому что…
К: Сейчас я так считаю: я улетаю сегодня вечером около полуночи.
Д: Как это было в прошлый раз.
К: Как это было, когда мы отправились в секретное путешествие.
Д: Думаю, это правильно. Так что Вы прибудете примерно к вечеру.
К: Около 20:00 или 21:00.
…
ПОСОЛ ДОБРЫНИН – КИССИНДЖЕР
Пятница, 19 октября 1973 года
13:35
…
К: Анатолий, по поводу того письма. Президент согласен с тем, чтобы я полетел в Москву. Вы понимаете, что это доставит нам огромные трудности в плане внутренней ситуации.
Д: Ну…
К: Ладно, проехали. Думаю, важно, чтобы мы публично заявили, что это было сделано по приглашению советского правительства.
Д: Я не вижу в этом никаких проблем.
К: В наших интересах объявить об этом сегодня ночью, около 1:00 по нашему времени.
Д: 1:00 ночи?
К: Да, я думаю, нам нужно отправиться около половины первого ночи.
Д: Это приемлемо.
К: Тогда мы должны сказать, что это [по] приглашению советского правительства. Направляюсь на срочные консультации. Конечно, мы будем рады, если Вы полетите с нами, и мы предполагаем, что никаких односторонних действий не будет предпринято, пока я нахожусь в пути.
Д: Что Вы имеете в виду?
К: Никаких военных угроз. И предполагаю, что мы оба сохраним ситуацию спокойной… не верю, что, пока я там, смогу договориться об окончательном урегулировании. Я смогу договориться о прекращении огня.
Д: О прекращении огня?
К: Но мы не можем рассчитывать, что уладим это за один день.
Д: Хорошо.
…
