Таким образом, моральный нажим со временем становился все более характерным для всех сфер общественной жизни, распространялся на все общественные слои. Сенаторы произносили панегирики в честь правящего императора, доказывая, что именно в нем воплотился идеал «хорошего государя» и что именно он осчастливил подданных «золотым веком». Декурионы воздвигали статуи, снабженные многочисленными вычурными похвалами не только императорам, но и провинциальным наместникам, военачальникам, видным и влиятельным гражданам городов. Городской и сельский плебс вел себя таким же образом по отношению к патронам коллегий и различным «благодетелям»; рабы и отпущенники — по отношению к нынешним и бывшим господам. И именно та роль, которую стал играть в империи моральный фактор, обусловила и характер ответов на третий из наиболее существенных вопросов: как жить при сложившихся обстоятельствах, чтобы все же чувствовать себя свободными? Вопрос этот в отличие от проблемы «хорошего государя» и управления подчиненными стоял не перед отдельными, а перед всеми социальными слоями, страдавшими от экономического и идеологического гнета. Но, несмотря на известную общность исходных предпосылок, обусловливавшуюся общностью культурных традиций, различные классы и социальные группы отвечали на него по-разному.
Общей была уже неоднократно упоминавшаяся мысль о том, что зависимость материальная неизбежно связана с зависимостью моральной. А поскольку на свободу от первой уже реальных надежд не было, всеобщим стремлением стало по крайней мере в принципе ограничить материальные потребности настолько, чтобы необходимость их удовлетворять не порабощала человека морально. Власть над человеком имеет тот, кто может дать ему то, к чему он стремится, или лишить его того, к чему он привязан. Свободный от желаний и привязанностей, способный быть автаркичной, самоудовлетворяющейся личностью будет свободен от людей и внешних обстоятельств. Таков был фундамент, на котором строились все тогдашние теории. Теперь прославлялась бедность, а не умение главы фамилии приумножать свое имущество. Даже явно обеспеченные люди на своих надгробиях приказывали писать, что они были не только честны, но и бедны. Соответственно у авторов самых различных направлений образцами и идеалом становятся Сократ и киник Диоген, ни в чем из земных благ не нуждавшиеся, а потому ни от кого не зависевшие, свободно высказывавшие свои мысли власть имущим. Диоген и в рабстве оставался свободным, а Сократ встретил смерть, как подобает свободному человеку. Своим мужеством и стойкостью они были подобны героям древних римских легенд, но вдохновляло их уже служение не родному городу, а некому общечеловеческому идеалу мудреца, добродетельного, свободного, не изменяющего своим принципам и себе самому ни при каких обстоятельствах.
Это исходное положение по-разному интерпретировалось и варьировалось в различных философских и моральных учениях и направлениях. Наиболее популярным среди представителей господствующих классов и интеллигенции I–II вв. был стоицизм и частично примыкавший к нему умеренный кинизм, стремившиеся с наибольшей последовательностью обосновать соотношение единства и множественности, целого и части, человека и человечества, империи и гражданина, утвердить чувство общности с окружающим миром и его законами, избавиться от ощущения несвободы и отчужденности. Самыми известными стоиками того времени были Сенека, Эпиктет и Марк Аврелий. Сенека, как мы помним, был придворным Нерона, нажил огромное состояние, пользуясь часто весьма неблаговидными средствами, и вплоть до того как попал в немилость, участвовал во всех придворных интригах. Эпиктет был сперва рабом, затем отпущенником любимца Нерона — отпущенника Эпафродита. Его заметил философ Музоний Руф, стал заниматься с ним и преподал ему стоическую доктрину. Вместе с другими философами, находившимися в оппозиции в правление Флавиев, Эпиктет был выслан Домицианом, затем возвращен в Рим при Антонинах. Беседы Эпиктета пользовались большой популярностью, их посещали самые высокопоставленные люди, они были записаны и изданы сенатором Аррианом. Марк Аврелий, о котором подробнее будет сказано в следующей главе, был императором, правившим в конце II в., когда внешнее и внутреннее положение империи резко ухудшилось и она вступила в полосу длительного кризиса, от которого полностью уже не смогла оправиться. Различие в судьбах этих трех философов и в эпохах их жизни и деятельности позволяют нам проследить, как интерпретировался стоицизм в различных классах общества и каково было общее направление эволюции этого самого характерного для времени империи учения.
