· Как же вам не стыдно было воевать против нас?
·
· Да уж так сложились обстоятельства, господин полковник.
·
При этих словах голос Трохимчука как-то дрогнул. Что-то хорошее и честное слышалось в ответах пленного,
· Желаете у нас служить?
·
· Так точно, желаю.
·
Поручик Трохимчук был зачислен в одну из рот, но не в ту, которая его пленила.
В течение двухнедельных боев я несколько раз справлялся, как держится Трохимчук, и ротный командир всегда отзывался о нем как о примерном офицере.
Однажды мне надо было во что бы то ни стало удержать переправу, выводящую во фланг нашего расположения. К тому времени полк понес большие потери. Почти все ротные командиры и много офицеров были выбиты. Это был очередной кризис, когда кровью восполняли недостаток сил и недочеты армейской организации. На переправу можно было выделить только полуроту крайне сла-бого состава при пулеметах. Туда требовался офицер во всех отношениях надежный. Я вспомнил о поручике Трохимчуке и, узнав, что он цел, вызвал его к себе.
· Поручик Трохимчук, мне необходимо удержать такую-то переправу, и для ее обороны можно выделить только полуроту с двумя пулеметами. Я хочу назначить вас командиром этой полуроты.
·
· Покорно благодарю, господин полковник.
·
· Имейте в виду, что если большевики вас собьют, то положение полка будет тяжелым.
·
· Понимаю.
·
· Смотрите, поручик Трохимчук, удержитесь. Я вам верю.
·
· Конечно, я служил у большевиков… И не могу ничего вам доложить, но вы сами увидите, господин полковник…
·
Поручик Трохимчук действительно выполнил свое обещание.
Несмотря на тяжелое положение, он удержал переправу, потеряв убитыми и ранеными более половины своей полуроты. В конце боя, когда положение уже упрочилось, он был убит.
Много лет прошло с тех пор, но я всегда с волнением вспоминаю этого честного офицера…
По овладении железнодорожной линией Белгород — Сумы полк продолжал наступать к северу и, форсировав реку Псел, овладел городом Суджей. После нескольких дней передышки бои вновь возобновились. С каждым днем уширялся «белозерский уголок» на городском кладбище.
Согласно армейским директивам, наступление полка было приостановлено. Необходимо было выровнять фронт корпуса и подготовиться к овладению Курском. Большевики, оправившись после падения Харькова и видя наше энергичное наступление, понимали, что развязка приближается. Они всемерно усиливали свой фронт и, пользуясь перевесом в силах, упорными боями обессиливали Добровольческую армию. Белый фронт был предоставлен собственным силам и знал, что армейских резервов нет.
Еще на станции Готня в мое распоряжение прибыл сводный батальон 31-й дивизии, приступивший к формированию явочным порядком. Без обозов, бедно снабженный материальной частью, ибо был двинут на фронт в период для себя наименее благоприятный, батальон все же был силен духом и дрался хорошо. Командира батальона полковника С. и его помощника полковника Т. я знал еще раньше. Это были прекрасные боевые офицеры. Несмотря на прибытие этого батальона, наши силы во много раз уступали большевистским. При таком неравенстве мы могли иметь успех только при наступлении, то есть тогда, когда располагали инициативой боевых комбинаций. Оборонять же слабыми силами 20-верстный фронт являлось задачей тяжелой и неблагодарной.
