– Помолчи, разговорчивый ты наш, – Марси подошла ближе и, уперев руки в подлокотники моего убежища, наклонилась ко мне. – Дэйл попросил попутно дать тебе немного мотивации для поддержания боевого духа, так что не пугайся, пытать тебя тут никто не будет, хотя с Арчи пришлось помучиться. Он, когда увидел своего первого покойника, говорил как заведенный и шутил так, что даже бабушка того бедного паренька написала письмо нашему старшему, что негоже мальчику с такими грязными наклонностями работать в столь уважаемом учреждении. Наш Арчи после этого молчал почти целых два дня, стыдно ему было. Но он всё еще стрессует, поэтому мы запретили ему болтать на заданиях, только в офисе. А бедный Фурки… Он всё еще столбенеет при виде крови и смерти, что забывает, что он теперь служитель закона. Ронни же, наш чувствительный хамелеон со своей эмпатией, теряется и закрывает все эмоции, начинает говорить так, что кажется, словно он пишет сухой отчет для архива.
– А что ты?
Я попытался принять более мужественную позу, но был усажен обратно грозным взглядом. Хотел откровенных разговоров – получайте, распишитесь.
– Я научилась подходить к этому вопросу философски. Вот чем ты занимался на своей родине?
– Чинил само… автомобили, – одернул я себя.
– А если автомобиль сломан и не подлежит ремонту, но тебе необходимо узнать, что стало причиной его поломки? – Марси наклонилась ниже. – Если владелец, изготовитель или просто пассажир этой машины чувствуют плохо от этой потери, им просто жизненно важно знать, что случилось? Что для тебя будет важнее? Залезть в грязный бак, потрогать, осмотреть и найти причину или сказать: «Я не могу»?
– Ну, такое себе сравнение, но мысль я уловил…
– Вот и попробуй относиться к каждому телу как к предмету, – резко перебила она меня. – Не жалей себя, не жалей умершего. Жалей тех, кто остался и кому будет плохо. Поиском правды их страдания мы не облегчим, но хотя бы постараемся избежать повторений.
– Как ты стала такой?.. – вопрос сорвался сам по себе, я даже не успел сообразить, что именно сказал.
Смотря на девушку, склонившуюся надо мною, я не узнавал ее, совершенно не чувствовал в ней свою милую Марси, которая плакала на моих плечах после просмотра фильмов и держала мою руку, когда я терял себя от горя после гибели Фурки. Я неосознанно потянулся, пытаясь коснуться ее ладони, но она отшатнулась назад, нахмурив брови и скрестив руки на груди.
– Какой «такой»? – грозно начала было она, как вдруг стена, засветившись синим, распахнулась.
– Марси, Джеймс, шеф ждет нас… – влетевший в кабинет Арчи оглядел нас и, поиграв бровями, продолжил: – О, наш Джим уже в первый день на рабочем месте умудрился поставить Марси в позу «не разговаривай со мной, а то завтра не проснешься»! Как быстро растут дети, вы только посмотрите…
– Придурок, – закатила глаза Марси и, дав подзатыльник слишком веселому Арчи, направилась к выходу.
Я встал и поплелся следом, но был остановлен другом.
Дождавшись, когда Марси покинет помещение, Арчи снова сделал этот свой кульбит бровями и уставился на меня.
– И что ты натворил? Заставил Филиппа сделать ей уже, наконец, предложение или отобрал ее сэндвич с рыбой из холодильника для трупов?
– Марси вместе с Филиппом? – удивленно спросил я.
– Да нет же, ты не заметил, что они дальше своей лаборатории ничего не видят, эти два чудика скорее женятся на своих игрушках, если бы это было возможно, чем будут переносить общество других живых людей, – хихикнул он. – Давай признавайся, полез к Марси в трусики, негодник?
– Нет, о чём ты, я всего лишь пытался понять, как она стала такой, как она себя чувствует…
– А ты смелый, Джеймс, – присвистнул Арчи и подтолкнул меня к выходу. – Лучше бы ты полез в трусики, чем сразу в душу. Наша Марси так просто никому ничего не рассказывает…
Я грустно усмехнулся и двинулся вперед. Сначала раскроем убийство, подружимся с командой, а потом уже будем лезть в потемки души моей возлюбленной. Вот что-что, а планы я всегда умел составлять. А вот работали они или нет – это уже совершенно другой вопрос.
Я устало отложил вилку и аккуратно промокнул губы салфеткой, неодобрительно поглядывая на вымазанного томатным соусом Арчи. Обед прошел в нервном молчании под тяжёлое дыхание Ронни, который выглядел, как ходячий мертвец, восставший ради добротной еды. У нас не было совершенно ничего, кроме размытых предположений и догадок. Я отчаянно пытался вспомнить криминальную хронику своего мира, ведь если верить собранию макулатуры в доме Дэйла, то события в этом мире отдаленно напоминали мой родной мир. Но на ум не приходило практически ничего, за исключением страшилок, которые я иногда включал фоном в своей квартирке, чтобы хоть как-то справиться с одиночеством.
