История о чувствах молодых, но не юных, которых сталкивает друг с другом череда странных совпадений, а потом ещё и родственные связи. Она принципиальная, самостоятельная, с необычными для девушки профессией и увлечением. Он уверенный в себе, успешный управляющий, любящий адреналин и скорость. Судьба столкнула их случайно, но окажется, что их связывает гораздо больше, чем симпатия друг к другу. Отрывок: "Беру телефон и нажимаю вызов на громкой связи: — Ты что следишь за мной? — Я домой еду, — отвечает Даниил. — Хорошо, а то я уже подумала, что ты маньяк. — Я до воскресенья вполне могу потерпеть, — смеётся он. — Пошляк. Даже не мечтай, — смеюсь я в ответ. Паркуюсь у стрелкового клуба и вижу, что он притормаживает и медленно проезжает дальше. — Серьёзные у тебя развлечения. Совсем не для Золушки. — Да. Со мной лучше не шутить. Пока! — Не пристрели там кого-нибудь, а то от тебя аж искры отлетают, — смеётся Даниил. — Пока!"
Я открываю дверь в цех и громкий шум наполняет мой слух. Удары огромных двадцати пяти тонных прессов, выбивающих металл, и звуки компрессоров качающих воздух — это оглушительные звуки и одновременно приятные, потому что цех кипит работой. Иду по широкому проходу мимо огромных станков и вижу мастера механического цеха. Увидев меня, мужчина одаривает меня своей жизнерадостной улыбкой.
— Олег Николаевич, здравствуйте! Как дела? — перекрикиваю я грохот перфорационного станка, на котором оператор работает в наушниках, как и все вокруг.
— Доброе утро, Полина! Всё отлично! — отвечает мужчина с густой седоватой шевелюрой и поднимает большой палец вверх.
— Хорошо, — киваю я и иду дальше к кабинету начальника производства и главного инженера.
Через толстые стекла больших окон кабинета, выходящих в цех, вижу двух мужчин явно о чём-то спорящих. Захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Шум цеха сразу стихает и в кабинете с отличной шумоизоляцией слышно мужские голоса.
— Ничего нельзя без присмотра оставить. Твою ж мать! Почему слесаря никогда не спросят?
Михалыч молчит, потупив взгляд. Он знает взрывной характер Александра Викторовича и предпочитает не вступать с ним в спор. Тем более его вина, что не досмотрели за новыми слесарями.
— Кто сказал Коле рубить полторашку на этих ножах? Они рассчитаны были на единицу максимум. Запороли на хрен ножи немецкие! Теперь новые, ё… вашу мать, нужно заказывать! А когда они придут?
Главный инженер закатывает глаза и, повернувшись к двери, видит меня.
— Извините меня, Полина, за мой «французский», — смущённо говорит мужчина. — Доброе утро!
— Доброе утро! Ничего, Александр Викторович, я уже привыкла, — улыбнувшись, отвечаю я.
Мне всегда так нравилось, как этот высокий, широкоплечий, взрослый мужчина средних лет смущался, когда я застукивала его за нецензурной бранью. Но услышать это от него можно было, только здесь, в цехе. В офисе это был воспитанный и вежливый человек. Видимо, в цехе, как и в армии — крепкий русский мат помогает работе.
Он сердито смотрит на Михалыча и, развернувшись к выходу, буркает:
— Теперь гильотина два часа простоит без дела, — толкает дверь и выходит.
Я подхожу к начальнику производства ближе.
— Алексей Михайлович, как наш заказ на «Деканс»? Они уже весь телефон мне оборвали. Сроки подходят, нужно готовить отправку.
Он опускает голову и кладёт ладонь на затылок.
— Сейчас уже зачищают и полируют. К следующему понедельнику будет всё готово и упаковано.
— Отлично! Я тогда займусь подготовкой документов.
Я выхожу из цеха по залитому гладким бетоном полу, стукая своими каблучками, которых в оглушительном шуме работающего цеха не слышно. Возвращаюсь в офис, в котором с утра уже какое-то оживление и суета. Захожу в столовую, чтобы сварить чашку крепкого эспрессо. Включаю кофе-машину и жду свой ароматный, бодрящий напиток. И тут, как ураган, залетает Таня, наш бухгалтер.
— Что за суета? — спокойно спрашиваю я, заглядывая в телефон и читая сообщения.
— А ты что не слышала ещё? — удивлённо поднимает она свои нарисованные широкие брови.
Меня на работе не было два дня, потому что лежала с температурой один день, а на второй всё так болело, что встать не могла. Тело до сих пор болит немного и слабость, но нужно было срочно выходить на работу. Заказчики нервничают. Ещё контейнер с фурнитурой и комплектующими на таможню приходит послезавтра, поэтому мне нужно срочно отправить все документы по импорту брокеру.
— Что слышала? — безразлично спрашиваю я.
— Генеральный-то подписал приказ. Теперь у нас будет интерим-менеджер*.
— Серьёзно?
— Ага, — кивает она.
Я думаю: «Ничего себе? Что это с ним случилось?». Сколько лет генеральный сам всё тянул, даже зам его не принимал особо участия в управлении. Вот так родственников в долю вводить, которые не заинтересованы в деятельности предприятия. Генеральному было уже почти шестьдесят и последнее время было видно, что он устал сам тянуть управление. Все говорили о том, что ему бы помощника заинтересованного и грамотного. Но интерим-менеджер нанимается на временный контракт, только для проведения модернизации и рывка вперёд, смены профиля и тому подобное. Это не постоянный управленец.
— И кто это известно?
— Нейман Даниил Сергеевич. Не знает его никто. Тёмная лошадка в городе. Он в какой-то иностранной фирме до этого кризис-менеджером был. Говорят грамотный, вывел её из банкротства. В Германии учился.
— Когда успел, в девяностые? — усмехаюсь я.
— Он эмигрировал с родителями ещё в детстве, учился там, а недавно вернулся в Россию.
— Вот как? Ладно, посмотрим на этого управляющего, — бормочу я и, допив кофе, ухожу в свой кабинет.
