Два солнца низко висели на бирюзовом небе. Верхнее было раздувшимся, багровым, сплющенным овалом, который давал совсем немного тепла. Нижнее солнце было всего лишь блестящей бело-голубой точкой света. Горизонт вдоль бескрайней почти плоской равнины, блестящей кристаллическими структурами, стал медно-зеленого цвета – цвета крови Спока. Гряда кобальтово-синих вулканических конусов вонзала свои острые пики в небо, и каждая гора отбрасывала на равнину две заостренные тени: одну темно-фиолетовую, другую более бледную – серо-зеленую.
Почти над самой землей в волнах оранжевого, бордового и пурпурного заката катился неправильной формы маслянисто-желтый полумесяц, переливающийся цветами как неспокойный океан. Вдали на востоке над крышами конференц-центра Бэл Т’иан, где ради прекращения войны, которая продолжалась на протяжении нескольких поколений, трудились пятьдесят дипломатов, только что поднялась вторая меньшая серая луна. В темном небе над лоснящимися зданиями уже блестели несколько случайных звезд, но их свет был тусклым в наступающем закате. Ярко белые следы далеких метеоров расчерчивали западную часть неба.
– Это все очень… – начал Ча Туан Мар Лорвель, юный маратанец, который всего несколько недель назад впервые в своей жизни вступил на родную планету своего народа. Невысокий, коренастый юноша колебался, подыскивая правильные слова. – Это очень… очень…
– Очаровательно, – сказал Спок.
Ча повернул голову, и его грива переливающихся волос, замерцала в двойном свете бинаров.
– Нет, я ебался, подыскивая правильные слова. пытался сказать
Спок поднял бровь.
– Древним Создателем?
Смущенно пожав плечами Ча посмотрел вдаль.
– Я почти взрослый. Такие вещи запрещены. Я не могу говорить о них.
– А, религиозный запрет, – сказал Спок. – Я не буду тебя расспрашивать.
Ча расслабился.
– Спасибо. Но даже тот, кто не знает Древнего Создателя, может узреть великолепие и красоту всего этого.
Спок задумавшись наклонил голову. Воздух Марата был ненасыщенным, и на этой широте мучительно холодил его ноздри. Он сделал глубокий вдох.
– Расположение пейзажа и астрономических тел эстетически привлекательно, – признес он. – Хотя конечно все это временно. По моему самый интересный момент это двойное солнце. Марат одна из немногих населенных планет на орбите двойной звезды. Большинство планет бинарных систем вращается вокруг одного из солнц, а не обоих разом.
Ча покачал головой.
– Вы вулканцы не имеете души, – пожаловался он. – Все вы это логика, математика и наука. Вы не способны оценить поэзию такого зрелища. – Он кивнул на запад. – Большее солнце, красноватое, Хамарка, Творец, которое мой народ называет Древним Создателем. Маленькая блестящая сине-белая точка света, которая танцует вокруг Хамарки – Волаш, Шут.
Спок кивнул. Он снова обратил внимание на то, что замерз. Марат не был особо холодной планетой – здесь в более низких широтах было теплее, чем на Вулкане – но Бэл Т’иан, древний религиозный и культурный центр, находился очень близко к северному полюсу Марата. Однако после восемнадцати лет изучения вулканских дисциплин, Спок привык игнорировать простой физический дискомфорт.
– Звучит так, словно эти два солнца часть легенды, – предположил он.
– Да, – ответил Ча. Он переступил с ноги на ногу, и неглубокий иней захрустел и заскрипел. – Я могу тебе ее рассказать. Я еще не совершенолетний, и эта история не является частью Истинных Знаний. Вначале они были одни; потом Волаш предложил Хамарке породить какую-нибудь новую вещь во вселенной. Это должна была быть вещь, которая заставила бы их обоих рассмеяться, если бы Хамарка смог это сделать. Тогда, подумав, Хамарка создал Марат, мир и все живое на нем, только для того чтобы позабавить себя и друга. Это не слишком хорошая история?
– Это стандартный миф сотворения, – заметил Спок. Почувствовав, что его замечание могло вызвать отрицательные эмоции у его собеседника, он добавил. – Хотя эта история необычна в своем предположении, что вселенная была создана, как – мы вулканцы не имеем подходящего термина для этой концепции, но земное слово –
Ча отошел на несколько метров, оставив темные следы на инее, и сел на округлый валун. Он поежился в своей тяжелой куртке; даже для него, чьи предки были родом с Марата, день становился некомфортно холодным. Отдаленные синие вулканы уже начали показывать длинные зазубренные полосы белого инея.
– Это жестокая шутка, – тихо сказал он. – Шутка, которая изгнала мой народ из родного мира во времена прадедов прадеда моего отца.