Через несколько недель мы с женой были приглашены к нему на обед. Хотя в течение первых лет жизни в Нью–Йорке наши две супружеские пары вместе посещали одну испаноязычную общину в Куинсе, позже наши встречи стали единичными, случайными. И до и после обеда Рене хотел поговорить о значении Послания к Римлянам. Так же, как в разговорах с женой, хоть и в меньшей степени, я чувствовал, что должен отвечать на его вопросы, а не избегать определенных тем. Мы были знакомы 30 лет; я знал, что он серьезно изучает Библию. Я говорил с ним как друг, а не представитель организации; и при обсуждении Слова Божьего я считал, что прежде всего обязан Богу, а не людям, не организации. Если бы я не рассказывал людям о том, что считаю ясными учения Писания, то каким образом я мог бы повторить слова Павла к ефесянам, записанные в Деян. 20:26–27:
«Посему свидетельствую вам в нынешний день, что чист я от крови всех; ибо я не упускал возвещать вам всю волю Божию»
Павел знал, что именно поэтому о нем распускали злостные сплетни в ефесской синагоге[177]. Я предполагал, что и мои слова могут привести к подобным результатам.
Среди других отрывков мы С Рене обсудили начало восьмой главы Послания к Римлянам (о котором говорится выше в этой главе). Мне было интересно, что с учетом всего контекста он думает о ст. 14, о сыновних отношениях с Богом. Он никогда раньше не рассматривал этот стих в контексте (что, пожалуй, можно сказать почти обо всех Свидетелях Иеговы), и теперь, когда он прочитал этот стих, его реакция была совершенно неадекватной. То, что другим покажется очевидным, может ошеломить Свидетеля Иеговы, как откровение. Рене сказал: «Я годами чувствовал, что противлюсь Святому Духу, изучая христианское Писание. Бывало, я читаю, примеряю все к себе и вдруг останавливаюсь с мыслью: «Но это все не для меня, а только для «помазанных».
И он, и я, и Бог — мы все знаем, что я никоим образом не убеждал его посмотреть на все по–новому. Его убедили именно слова апостола в Библии, прочитанные в контексте. Когда мы потом случайно встретились, он сообщил, что с того момента все Писание целиком для него ожило и обрело гораздо большее значение.
Это может показаться странным, но если Свидетель Иеговы (не принадлежащий к числу 8800 и «помазанных») вдруг придет к выводу, что все слова Нового Завета — с Евангелия от Матфея до Откровения — действительно обращены к нему и на самом деле к нему относятся, не «заочно», но непосредственно и прямо, то откроется дверь для целого потока вопросов, на которые он так давно жаждал получить ответы, но не осмеливался задать.
Когда я смотрю на то, что в последние годы было сделано для поддержания взглядов Общества, на все манипуляции фактами из Писания, я чувствую удовлетворение от того, что хотя бы до немногих донес слова Писания по этому вопросу несмотря на то, что это могло осложнить мое положение в организации.
4 марта 1980 года я подал заявление в Комитет по кадрам Руководящей корпорации с просьбой предоставить нам с женой длительный отпуск с 24 марта по 24 июля. Мы оба чувствовали, что по состоянию здоровья нам необходим продолжительный отдых. Я также надеялся, что за это время посмотрю, можно ли будет найти работу и жилье где–то в другом месте, если нам придется оставить деятельность в штаб–квартире. Все наши средства заключались в 600 долларах на банковском счете и купленной семь лет назад машине.
Сначала мы прошли полное физическое обследование, и оказалось, что я находился на грани серьезного сердечного заболевания.
Еще раньше, во время ассамблеи в Алабаме, мы познакомились со Свидетелем по имени Петер Грегерсон. Впоследствий он пару раз приглашал нас в город Гадсден (штат Алабама), чтобы я смог выступить в местных общинах. У Питера была небольшая сеть супермаркетов в штатах Алабама и Джорджия В 1978 году, во время «зональной поездки» мы в Израиле встретились с Питером и его женой и в течение двух недель путешествовали по библейской земле.
В то время Питер выражал серьезное беспокойство по поводу влияния на людей предсказаний о 1975 годе. По его мнению, со стороны Общества было бы огромной ошибкой, если бы они продолжали настойчиво говорить о дате 1914 года; что разочарование по поводу 1975 года будет ничтожным по сравнению с тем, которое возникнет, если Обществу придется отойти от этой хронологии 1914 года. Я признал, что его оценка была несомненно верной, и дальше мы в этот вопрос не углублялись.
Когда Питер узнал о нашем плане взять отпуск, он пригласил нас на некоторое время к себе и приготовил для нас передвижной домик, принадлежавший его сыну. Он предложил мне кое–какую работу у него во дворе, чтобы частично оплатить наши расходы и в то же время дать мне возможность заняться физическим трудом, рекомендованным врачами.
