В то время Эварт Читти не являлся членом Правления, так как его отправили в отставку. Гранта Сьютера на заседании не было; 15 ноября 1978 года он и Читти голосовали за изменения в политике организации по этому вопросу. Но в Правлении было два новых члена: Джек Барр (из Англии) и Мартин Поэтзингер (из Германии), которые присутствовали на заседании 15 сентября 1979 года. Когда же было выдвинуто предложение, голоса разделились пополам: 8 человек высказались за изменение положения, 8 — против (включая новых членов).
3 февраля 1980 года этот вопрос еще раз внесли в повестку дня. К тому времени прошло больше года после моей поездки в Мехико, и туда с ежегодным визитом отправился Альберт Шредер. Работники бюро филиала вновь выразили беспокойство по поводу практики приобретения поддельных воинских удостоверений за взятки, и по возвращении Шредер рассказал об этой ситуации Правлению. Высказывания разных членов Правления ясно показали, что большинства в две трети ни «за», ни «против» решения вопроса об альтернативной службе достичь не удастся, поэтому не было даже выдвинуто никакого предложения.
Дело попало «на полку». С момента получения письма от Михеля Вебера, старейшины из Бельгии, в ноябре 1977 года до февраля 1980 года Правление Свидетелей Иеговы шесть раз безуспешно пыталось решить этот вопрос.
Но что же делать с людьми, попавшими под влияние действовавшей политики, людьми, которых «Сторожевая башня» называла «рядовыми»? Могли они тоже положить дело на полку? Напротив, неспособность Правления достичь этого необходимого большинства голосов в две трети означала, что любой Свидетель–мужчина в любой стране мира, действовавший согласно своей совести и принимавший альтернативную службу как соответствующее требование правительства, мог поступать таким образом только одной ценой: его начинали считать вышедшим из организации, практически исключенным. Это также означало, что Правление в целом не возражало против того, чтобы политика двадцатилетней давности в Мехико продолжала оставаться в силе в то время, как в Малави сохранялась без изменений совершенно иная политика.
Мы лучше поймем логику отдельных членов Правления, если посмотрим на некоторые другие обстоятельства, преобладавшие среди Свидетелей Иеговы в Мексике. В результате мексиканской революции, из–за того, что католическая церковь очень долго владела невероятным количеством земель и Другой собственности страны, мексиканская конституция до недавнего времени запрещала любой религиозной организации владеть какой–либо собственностью. Церкви и церковное имущество, по сути дела, сохранялись в собственности государства, что позволяло религиозным организациям всем этим пользоваться. Из–за прежней эксплуатации со стороны иностранного священства в Мексике зарубежным миссионерам было запреещено выступать в роли священников. Что же это значило для организации Свидетелей?
Администрация штаб–квартиры Свидетелей Иеговы много Десятилетий назад решила, что из–за существующего закона Свидетели Иеговы представятся не как религиозная, но как «культурная» организация. Именно гак в Мексике была зарегистрирована местная корпорация Ла Торре дель Вигия. В течение многих десятилетий мексиканские Свидетели Иеговы говорили о проведении не религиозных или библейских, а «культурных» встреч. На этих встречах, как и на больших собраниях, не было молитв или песнопений. Занимаясь хождением «от двери к двери», они носили с собой только литературу Сторожевой башни (которую, по их словам, Общество Сторожевая башня предоставляло им в помощь их культурной деятельности). При этом они не носили с собой Библию, так как это означало бы, что они занимаются религиозной деятельностью. Свидетели, собирающиеся в определенном районе, называли себя не «общиной», а «группой». Они не говорили о крещении, но проводили его под предлогом выполнения «символических действий»,
Этот «двойной язык» был принят не потому, что дело происходило в тоталитарном государстве, сурово подавляющем свободу вероисповедания[133]. Это совершалось, в основном, для того, чтобы уклониться от следования закону о собственности религиозных организаций. Не нужно также думать, что мысль и решение о таком устройстве дел пришли от самих мексиканских Свидетелей; это было выработано и принято международной штаб–квартирой в Бруклине.
