Это касалось не только фотоаппаратов, местного спиртного и картишек с голыми бабами, купленными еще в поезде, когда их, «салабонов», два года назад везли в эти бесконечные хазарейские степи, окруженные горной цепью, но и эротической литературы. Точнее, рукописного самиздата, оригиналом которому служил сомнительный первоисточник со старательно выведенным заголовком: «КОМОC-УТРА». Рукопись сопровождалась затертыми картинками, сделанными под копирку шариковой ручкой.
…Ефрейтор уже предвкушал, как через месяц с небольшим поедет домой, в Мухосранский район, в родное село Зажопинские Выселки. Он представлял себя в парадной форме, воображал себя «полным кавалером» значков и даже медалей, которые он по блату прикупил в местной палатке «Военторга», у жены прапорщика Оксаны. К его достижениям по службе эти медальки никакого отношения, конечно, не имели.
Отец, Задолбайло-старший, обещал выгнать к его приезду целый бидон чистейшего самогона, а еще зарезать огромную свиноматку. Она будет зажарена на вертеле – прямо на улице, перед избой. А он, ефрейтор, позвякивая на кителе медалями, почти герой, будет рассказывать девчонкам и вообще сельской молодежи о подвигах на Гойконуре. Расскажет о том, как он, одинокий космический волк, вел неравный бой с ротой заграничных диверсантов, решивших захватить советский космодром. Он был ранен и уже думал о конце, но подоспевший на помощь штурмовой отряд на танках, бронетранспортерах и боевых вертолетах сумел добить наглых диверсантов. Девушки будут охать и делать круглые глаза, а он, подражая любимому актеру Леониду Быкову из кинофильма «В бой идут одни старики», прикурит вынутую из «серебряного» портсигара папироску. Смачно затянувшись и выдохнув дым в лица сельчанкам, он продолжит рассказы о тяжких буднях космогероя Задолбайло…
Утренняя хмарь потихонечку рассеивалась. Из-за горного массива потянулись несмелые солнечные лучики. Они разгорались, удлинялись и как бы смывали темные фиолетовые тени со скал. Из-за горы показался огненный шар. Весь космодром, его стартовый стол, стапели и сам корабль, красавец «Уран», покрытый бриллиантами выпавшей за ночь росы, засверкали, заискрились на солнце.
Прикрыв глаза от сияющего солнца, Санек удовлетворенно оглядел метровые вырезанные буквы «ДМБ-86». Красота! Такие буквы будут видны за полкилометра, а то и за километр. Разумеется, весь наряд во главе с земляком, то бишь прапорщиком Недбайло, оценит творение по достоинству. А как же! Да они все вместе потом сфотографируются на этом скульптурном фоне!
А вот и они едут. Да не одни!
Ефрейтор Задолбайло, приставив ладонь ко лбу, вгляделся в колонну машин, впереди которой ехал гарнизонный «уазик».
«Уазик» со сменой караула внутри возглавлял колонну из шести «Икарусов». В автобусах сидели генералы и иностранные корреспонденты, собиравшиеся освещать в прессе исторический старт.
А еще в «Икарусах» ехал экипаж космонавтов.
Уяснив, что настал его звездный час, затянув потуже ремень и поправив гимнастерку, ефрейтор побежал докладывать разводящему, что за время несения им боевого дежурства происшествий не случилось.
Высыпавшие из автобусов иностранные журналисты, имевшие отчего-то озадаченные выражения на лицах, защелкали фотоаппаратами, а Задолбайло подумал с неудовольствием: «Ишь ты, им-то фотики можно…»
Навстречу ефрейтору несся, как угорелый, прапорщик Недбайло. Он был почему-то без фуражки. И тут Санек увидел чудо: черные как смоль волосы прапорщика побелели до цвета первого снега. Случилось и еще кое-что необыкновенное: томика Ги де Мопассана в руке у прапорщика не оказалось.
На всю жизнь запомнил Саня искривленный гримасой ужаса рот и крик, вырвавшийся оттуда:
– Ну полный пердимонокль!
(Фэнтези)
Вот уже третье утро подряд, вместо ласковых лучей восходящего солнца, щебета птиц и шелеста столетних яблонь, я просыпался под хамское карканье огромного чёрного ворона и его настойчивый стук в окно моего деревенского дома.
В то утро ещё и дождь зарядил надолго! Небо заволокло каким-то серым киселём, видимо у повара небесной кухни окончательно испортилось настроение. Такая назойливость мистической птицы пугала меня с каждым днём всё больше и больше, поскольку всем известно, что это очень плохая примета, а я в них верю, так как частенько они имеют обыкновение сбываться. Но делать нечего, нужно идти и договариваться.
Извините великодушно, забыл представиться, Алексей Миронов, московский литератор, полный творческих идей и некоторых амбиций. Вы спросите меня:
– С кем договариваться, с вороной что ли?! Да, да, мой дорогой читатель, именно с вороной, а точнее с большим чёрным вороном, важно расхаживающим по наружному подоконнику моего окна в спальне и время от времени бьющим в оконную раму своим стальным серым клювом.
Сразу вспомнилась полная драматизма, знаменитая поэма Эдгара По «Ворон», в прекрасном переводе Константина Бальмонта. Поэма, полная тоски по любимой Леноре и экзистенциального ужаса от рефреном звучащей фразы из горла ворона: «Никогда»!
