Такие вот мысли обуревали меня при каждом взгляде на Гласа.
Молчание нездорово затягивалось, и Аммо Раллес вздохнул:
— Я бы простил, но вас, господин, я понимаю. Да, виноват, что тут поделаешь.
— Да нет, — отмахнулся я. — Вы делали свою работу, тут не за что прощенье просить. Я просто задумался. И что, как там ваш посыльный? Ему удалось связаться с Равой?
— С пустошами не угадаешь, вот и сейчас полноценно пообщаться не получилось. Но кое-какую информацию он мне принёс. Буквально только что войско догнал. Торопился, напрямик, почти через столицу мчался, чудом бунтовщикам по пути не попался. Так вот, наместник юга лично через него дал совет всё здесь бросать и бежать к нему со всей возможной скоростью. Он не понимает, почему мы до сих пор это не сделали. Удивлён нашей медлительностью.
— Он нами не командует, просто должен оказывать содействие корпусу, — напомнил я.
— Да, разумеется. Однако он большой человек, приближённый к императору, и я бы на вашем месте к нему прислушался. Вы, скажем так, не вполне вхожи в большую политику, и, возможно, некоторые моменты упускаете. Морская блокада у южан складывается не так блестяще, как им хочется, и вот-вот следует ожидать новых шагов с их стороны. Я имею ввиду не шантрапу вроде Тхата, а тех самых южан, с которыми у Равы вечный конфликт. И каждое обострение этого конфликта нам дорого обходится.
— Это я понимаю, не нужно объяснять очевидное.
— Простите, господин Гедар, постараюсь избегать общеизвестных моментов. Я веду к тому, что у нас, возможно, на носу большая война. Пожелание императора уйти из Мудавии достойно нам следует принимать всерьёз, но также следует понимать, что на серьёзной войне каждый солдат на счету. Вряд ли вас сильно осудят, если вы сейчас просто развернётесь и уйдёте.
— Вряд ли? — усмехнулся я.
— Да, господин Гедар, вряд ли. Если, конечно, брать только империю. Мудавийцы, разумеется, вас проклянут, как и всех равийцев заодно. Но что вам с их проклятий? К тому же они и без того нас недолюбливают. Да, в Раве тоже просто не будет, некоторые недоброжелатели не упустят возможность лишний раз позлословить. И это куда неприятнее возмущения мудавийцев. Но пройдёт совсем немного времени, и ваше отступление без боя забудется. А если вы достойно проявите себя в грядущей войне, то, возможно, забудется полностью и навсегда. А ведь у вас, как у десницы, будет немало возможностей проявить себя с лучших сторон в самых подходящих для этого ситуациях. Вы же сами будете эти ситуации создавать. Здесь же, — глава миссии указал в сторону лагеря южан, — Ситуация совершенно неподходящая, создана она не вами и не для вас. Вы не Арсай, вам почётная смерть от южан ни к чему. Да и разве это южане? Это прихвостни истинных врагов империи, достойных, истинных южан среди них всего ничего. По моим сведеньям, их присутствие в войсках столь ничтожно, что ничуть не удивлюсь, если узнаю, что вы их всех уже отправили к праотцам в той схватке, где заработали посмертное проклятие. Очень, скажу вам, специфический навык, далеко не все даже именитые южные рода могут похвастаться доступом к нему. Это особая ветвь родовых усилений, мало у кого она проявилась, и приобщиться к ней можно лишь на высоких и качественно развитых ступенях. Вам достаточно намекнуть вашим людям, и об этой схватке станут судачить на каждом углу. Для юноши ваших лет весьма достойное свершение, за такое многое полагается прощать. Погибнув здесь, в этой убогой долине, которую даже на карте не найдёшь, вы поступите крайне неразумно. Вы ведь даже кровь врагам пустить не сумеете. У вас нет ни стрелков, ни метательных машин, ничего, что поможет сделать хоть что-либо. Южане без помех подойдут на кратчайшую дистанцию и раскатают наш строй магами, а то, что останется после магических ударов, смешают с козьим навозом копытами тяжёлой конницы. Некрасивая смерть, такую никто не оценит, в ней не будет доблести, достойной памяти. Вслушайтесь: «Битва при Козьей скале». Вы не находите, что название вашей последней битвы звучит так малопривлекательно, что мало кто из летописцев согласится сохранить память о ней. И при этом с вами полностью прервётся линия Кроу. История про то, как последний из великого рода погиб на козьем пастбище может стать историческим анекдотом. И это единственный шанс хоть как-то остаться в истории. Ради чего вам всё это? Не вижу ни малейшего смысла.
Я указал влево:
— Посмотрите туда. Одна метательная машина у нас, как видите, всё же есть.
— О да, наш главный интендант уже все уши мне из-за неё прожужжал. Его очень интересует, откуда внезапно появилась эта пропажа. Вы ведь её предъявили без каких-либо объяснений, вот и терзается. Очень уж горит желанием наказать виновников, но опасается беспокоить вас по столь мелочному поводу.
— Пусть к Бяке обратится. Прикажу ему помочь в расследовании, он спец в этих делах.
— Да? Никогда бы про него такое не подумал. И также никогда не понимал, какие причины заставили вас приблизить к себе представителя не самой уважаемой расы. Полагаю, его талант в выявлении истины одна из таких причин.
