Эта женщина прятаться не торопилась. Непонятного возраста нищенка в жалком тряпье, с нескладной фигурой, страшненькой физиономией и глазами человека, у которого в мозгу нет ни единой извилины. Да уж, надо быть действительно сильно глупой, чтобы не опасаться вооружённого человека в дорогих доспехах и на элитном коне. Шагает навстречу без малейшей опаски.
Остановившись, я подбросил монету. Та до земли долететь не успела, нищенка подхватила её и без паузы спросила непонятное:
— Господин, к реке отойдём, в камыши, или прямо здесь?
— Здесь? — с трудом выдавил я из пересохшего горла.
— Ну здесь, так здесь, — спокойно ответила женщина и принялась скидывать свои обноски.
— Стой! — торопливо произнёс я. — Просто скажи, в какой стороне столица. Я правильно еду?
— А как тут можно ехать неправильно? — удивилась нищенка.
— И далеко до неё?
— Господин, вам на таком хорошем коне совсем недалеко. Считайте, уже почти в столице.
— Благодарю, — кивнул я.
Но не успел двинуться дальше, как женщина предостерегла:
— Господин, но я бы на вашем месте туда ехать не стала. Убьют вас там.
— Кто? — напрягся я.
Неужто действительно месяц в полубреду провёл, и за это время южане успели сюда добраться?
Но нищенка слегка утешила:
— Да шантрапа наша городская совсем страх потеряла. Бунтуют. Давно такого не было. Как корпус ушёл почти весь, так и не стало порядка. Вот, решила в деревню к родне податься. Сильно страшно нынче в посаде. Так что вы, если прямо поедете, прямо в посад и попадёте к ним. А они там совсем распоясались, без разговоров убить могут. Одежда на вас богатая, кони у вас хорошие, и рожа не здешняя. Да, они вас точно убьют. Не надо туда ехать.
— Но мне надо в столицу, а посад вокруг города. Значит, придётся ехать. Или есть другой путь?
Нищенка пожала плечами:
— Не знаю я никакой другой путь. Может к восточной стороне лучше? Это там, где лагерь корпуса. Не все ведь ушли, кто-то там должен за порядком следить. Это по нашей страже мухи свободно бегают, а в корпусе не забалуешь.
— На восточной стороне, говоришь?.. — задумался я и, тронувшись, наконец, бросил: — Благодарю, буду знать.
— Может всё же в камыши? — уже в спину предложила женщина. — А то больно много получается. Такая монета всего лишь за спрос простой.
Отвечать я не стал. Снова накатила такая слабость, что чудом в седле удержался.
Нет, восточную сторону искать некогда.
Мне бы до ближайшей, до южной, живым добраться…
И без предупреждения нищенки даже издали несложно догадаться, что в городе творится что-то неладное. Самые бедняцкие кварталы, как это часто бывает, располагались вокруг стен и валов. Тот самый посад: ничем не защищённый, нищий, беспорядочный. Застраивался он большей частью стихийно, потому и в лучшие времена смотрелся не очень, а сейчас и вовсе выглядел печально. Множество лачуг выгорело дотла, в некоторых местах вздымались столбы дыма от продолжающихся пожаров.
На ближайших подступах там и сям, будто часовые, стояли какие-то непонятные личности, дружно буравящие меня тяжёлыми взглядами. Некоторые из них почти сразу срывались с места, торопясь скрыться в лабиринте посадских переулков. Явно спешили кому-то доложить о появлении непонятного молодого господина.
Богатые кони и одеяния, измождённый вид, пятна засохшей крови… Уж не знаю, что здесь за бунт, зато точно знаю, что при любых беспорядках таким как я лучше к участникам волнений не приближаться.
Но выбора нет. Я отчётливо ощущаю, что времени не осталось. Непонятное проклятие побеждённого южанина пожирает меня всё быстрее и быстрее. Я уже почти непрерывно использую лечение, но оно помогает на считанные секунды. Даже мои почти бесконечные запасы энергии внезапно начали демонстрировать близость дна.
Как только они исчерпаются, так сразу и свалюсь. У меня лишь один вариант выкарабкаться — добраться до зелья Аммо Раллеса раньше, чем это случится.
На въезде меня ждали. Не меньше сотни мужчин вооружённых наскоро сварганенными дубинами, плотницкими топорами, вилами и серпами перегородили узкую улицу и смотрели недобро. Одеты преимущественно совсем просто, но на некоторых наблюдались тряпки подороже, такие явно им не по карману. Готов на что угодно поспорить, что ещё совсем недавно эти вещи носили другие люди, и расстались они с ними не добровольно.
Так что это отрепье, как минимум, кого-то успело ограбить.
А судя по характерным пятнам на некоторых дубинах, без крови при этом не обошлось.
Я, как выходец из иного, демократического мира, лишён сословных предрассудков, но не мог не отметить, что образ жизни здешней бедноты не способствует развитию интеллекта. Проще говоря, представители низов почти всегда глуповатые, и потому могут переоценивать свои силы. Вот и эти, вкусив кровь, сочли себя дико сильными, позабыли про традиционные страхи. Попросту говоря, они меня сейчас если и боятся, то не сильно и, следовательно, вряд ли пропустят по-хорошему.
Но я всё же попытался решить проблему словами, постаравшись вложить в голос максимум пафоса.
Глядишь, и помогу им вспомнить, что с такими как я связываться чревато.
