— Вы о посетителях? Ну так они и есть главные источники тех самых подробностей. У меня, разумеется, есть здесь своя, так сказать, доверенная агентура, но местные не очень любят играть в секретность, большую часть важной информации я обычно получаю вот так, напрямую, бесхитростно. И за особо ценные сведения могу поощрить. Любители лёгких заработков это знают, вот и выстраиваются сейчас перед миссией в очередь. Как-никак, мы с вами несколько дней отсутствовали, следовательно, немало сплетен и важных новостей пропустили. Кто первый чем-то полезным поделится, у того и больше шансов урвать приз.
— Тогда я хотел бы узнать именно новости. Без сплетен, пожалуйста.
— Это вы напрасно. Случаются презабавные, знаете ли.
— И всё же давайте обойдёмся исключительно новостями.
— Как скажите, господин Гедар, как скажите. Начну, пожалуй, с, так сказать, жемчужины. Представьте себе, Первый друг народа частично изменил своему затворничеству, и отправил своего человека узнать, каковы наши дела. Похоже, о славной победе он ещё не знает, и я не стал придерживать эту новость. Не от меня узнает, так от других, такое не скрыть, сами понимаете. Как он на это отреагирует, я предсказывать не берусь, но мой опыт подсказывает, что, скорее всего, реакция будет бурной. Ума ПОРЯДОК ему не дал, зато эмоциональности на четверых хватит.
— Надеюсь, Первый друг хотя бы понимает, что это лишь удачный для нас единичный эпизод? До победы в войне ещё далеко. Я бы даже сказал, что бесконечно далеко…
— Господин Гедар, как я уже вам сообщал, предсказывать реакцию Первого друга не берусь. Да и в данный момент он может реагировать как ему угодно. Вы, отправившись в этот поход без согласования с руководством страны, по сути, узурпировали военную власть, не будучи при этом гражданином Мудавии. Странное поведение Первого друга отчасти оправдывает ваши действия, но всё равно ситуация смотрится скверно. Точнее, смотрелась. После победы вам простят и не такое самоуправство. Вы, в принципе, прямо сейчас можете объявить себя Самым Первым другом, а всех, кто прячутся во дворце, силой вывести из него через тот самый коридор с живодёрской репутацией. Не думаю, что кто-то на такое беззаконие сейчас сильно возмутится. Разумеется, я не учитываю тех, кто по вашей воле покинут дворец самым неприятным способом, уж они-то ещё как возмутятся.
— Благодарю, господин Аммо Раллесс, но я не планировал и не планирую стать узурпатором Мудавии. Меня, если честно, уже тошнит от этой страны.
— Я вас понимаю, господин Гедар… прекрасно понимаю. Тогда следующая новость. Вы ведь помните советника Пробра?
— Мы не были близко знакомы, но да, помню. Он разумно высказывался на советах. Я бы даже сказал, разумнее всех остальных вместе взятых. И, насколько мне помнится, попал в опалу.
— Да, пострадал совершенно ни за что, — подтвердил глава миссии. — Точнее, толком не пострадал, проявив непокорность. Уйдя от назначенного первым Другом народа наказания он, фактически, объявил себя бунтовщиком. А вот дальше и начинается новость, которую я хотел вам сообщить. Пробр вышел на самых кровожадных главарей бунта и предложил им встретиться, дабы обсудить объединение сил и последующий штурм Дворца двух коридоров. Многие согласились, и он всех их на той встрече вероломно убил, после чего бунт, как вы видите, практически сошёл на нет.
— Зачем он так поступил? Хотел заработать себе прощение?
Аммо Раллес покачал головой:
